Мужчина в чёрном галстуке возвращается на свой стул.
Я точно мёртв. Меня окружают лица, которые я своими глазами видел на земле окровавленными и обгоревшими. Неужели загробная жизнь так жестока, что мне приходится делить её с этими мерзкими существами?
- Мы рады, что вы проснулись, - Жёлтый Галстук тянется ко мне и кладет ладонь на стол в доверительном дружеском жесте. - У нас есть к вам заманчивое предложение.
Конечно же, это не настоящий Жёлтый Галстук. По крайней мере, не та женщина, которую я видел с балкой в голове. Нос длиннее, губы тоньше. Просто различия в чертах лица теряются на фоне остального: такой же одежды, позы, пустой шаблонной искренности. Волосы Голубого Галстука светлее, подбородок острей, а Чёрный Галстук не такой грузный, но всё же это те же три человека, словно их тела - оригиналы, а души - копии.
Мой взгляд мечется по комнате. Все лампочки разбиты, кроме одной гудящей люминесцентной трубки над головой, которая купает пичменов в бледном безжалостном свете, подчёркивая шрамы под слоем тонального крема на их телах.
Ребятишки, а вы кто такие?
Мы - люди. Сладость или гадость?
В комнате темно, но я вижу, что я один на один с этими существами.
- Где Джули? - спрашиваю я у Жёлтого Галстука. Я не вижу у них никакой иерархии, но, кажется, её задача - говорить людям то, что они хотят услышать. Я хочу услышать, что Джули в безопасности, даже если мне это скажет самый лживый рот в мире.
Она вежливо улыбается. Я пытаюсь встать и понимаю, что мои лодыжки привязаны к ножкам стула.
- Приносим извинения за неудобства, - повторяет Голубой Галстук. - К сожалению, из-за недавних событий нам необходимо сдерживать вас, чтобы обеспечить безопасность сотрудников Аксиомы.
- Где Джули? - кричу я ему, но они натягивают холодные пластиковые улыбки, которые дают мне понять, что говорить с ними как с людьми не выйдет. Это не разговор, это торговля.
- Нет сомнений, что вы осведомлены о страшной трагедии, которая случилась на Стадионе, - говорит Голубой Галстук, делая серьёзное и почтительное лицо. -
Неправильное хранение боеприпасов с истёкшим сроком годности привело к взрыву, который забрал порядка сотни жизней, в том числе руководство города.
- К счастью, - вторит ему Жёлтый Галстук, - Аксиома находилась по соседству и оказалась готова помочь нашим новым соседям на западном побережье. Тесно сотрудничая с действующими отрядами охраны Стадиона и медицинскими бригадами, мы смогли локализовать ущерб и оказать помощь пострадавшим.
- Это сделали вы, - бормочу я, глядя на стол. - Все узнают, что это сделали вы. И они пойдут против вас.
В памяти всплыл момент из сна - разговор, которого на самом деле не происходило.
"Верь мне, малыш. Я знаю своё дело".
- Мы послали наших лучших людей, на место погибших командиров Стадиона,
- говорит Жёлтый Галстук, - и оставшиеся руководители с удовольствием приняли нашу помощь.
Я начинаю мотать головой и напрягать связанные руки.
- Мы столкнулись с небольшими трудностями, - говорит Голубой Галстук, - связанными с неживым населением на Стадионе и прилегающих территориях.
Я замираю и поднимаю глаза.
- С тех пор, как мы прибыли на западное побережье, - говорит Жёлтый Галстук, - мы столкнулись с удивительной… удивительной… - Она моргает, - вещью. С удивительной вещью, - впервые её улыбка дрогнула, а на лице появилось беспокойство.
Голубой Галстук выручает её.
- Мы встретились с необычными неживыми людьми. Которые не… Которые подают удивительные признаки… - она кривится и опускает голову.
- Жизни? - подсказываю я.
- Мы столкнулись с неизвестными. Они ведут себя иначе. Мы не в состоянии предугадать их поступки, и это создаёт опасность.
- Аксиома хочет помочь, - говорит Жёлтый Галстук. - Мы хотим обеспечить безопасность этого региона и всего мира.
- Но это невозможно, пока они существуют, - говорит Голубой Галстук. - Невозможно обеспечить безопасность, когда здесь живут сотни тысяч неизвестных.
Наступает тишина. Жёлтый и Голубой Галстуки смотрят на меня с выражением боли на лицах. Какой абсурд, я понимаю, что смотрю на Чёрный Галстук и жду его предложений, но он всё так же немногим отличается от статуи.
- А что вы от меня-то хотите? - наконец огрызаюсь я. Будто игла звукоснимателя встаёт на дорожку - их улыбки появляются снова.
- Вы такой же, как они, - говорит Жёлтый Галстук, её ладонь опять скользит по столу, едва не касаясь меня. - Но вы другой. Вы влияете на них.
- Нет, я не влияю.
- Всем известно, что вы стали причиной этих отклонений, - говорит Голубой Галстук. - Неизвестные появились из-за вас.
- Я ничего не делал. Это просто случилось.
Жёлтый Галстук наклоняется близко-близко и пристально смотрит на меня.
Это значит, что пора перестать притворяться и начать быть честными друг с другом.
- Нам нужна ваша помощь, - мягко говорит она. - Мы хотим, чтобы все были в безопасности. Мы хотим навести порядок. Но общаться с этими необычными людьми очень сложно. У них неестественная устойчивость к нашей помощи.
Её лицо примерно в полуметре от моего. У неё большие умоляющие глаза. Я замечаю, что тональный крем покрывает всю её шею и ниже. Мне интересно, он покрывает всё тело полностью, придавая бронзовый оттенок грудям, покрытым сеткой вен, и смягчает её высохшие дырки? Из-под её воротника пахнет чем-то вроде перезрелого ананаса.
- Трупы знают, как пахнет смерть, - говорю я, пристально глядя ей в лицо. - Твой дешёвый парфюм не скроет этот запах.
Её лицо застывает на мгновение. Затем она расплывается в улыбке. Чёрный Галстук обходит стол и тычет проводом мне в шею.
- К несчастью, - говорит Голубой Галстук, пока я бьюсь в конвульсиях, - если вы сейчас не способны оценить плюсы работы с нами и риски в случае отказа, нам придётся вас заставить.
- Если во время нашего разговора вы вдруг решите принять наше предложение, - говорит Жёлтый Галстук. - просто скажите "да".
Боль от удара током довольно странная. Такое напряжение не способно причинить большого вреда, но мои нервы бьются в истерике. Мышцы закручиваются в узлы, кости сигнализируют мозгу, что они разрушены, а мозг жалуется на горячие угли и удары кинжалом. Но, когда Чёрный Галстук убирает провод, никаких повреждений не наблюдается. Как говорят в спорте: "Нет крови - нет фола".
Потрясающе.
Пичмены смотрят на меня и ждут. Я сижу на стуле, безучастно разглядывая комнату. Они хмурятся и Чёрный Галстук тычет проводом мне в горло.
Вены на моей шее вздуваются. Боль пронзает позвоночник, и я могу поклясться, что мозг поджаривается, как мясо в микроволновке. Я смотрю на эти страдания с балкона своего отеля, делая снимки фотоаппаратом с большим зумом. Боль реальна. Я понимаю, что я в агонии. Но мне всё равно.
Чёрный Галстук убирает провод, и Жёлтый и Голубой выжидающе смотрят на меня.
Я пожимаю плечами.
- Бесполезно демонстрировать свою выносливость, - с приклеенной улыбкой говорит Голубой Галстук. - Вы не переживёте нашу беседу. Она будет продолжаться до тех пор, пока не наступит один исход из двух возможных.
- Первый вариант - вы работаете на нас, - говорит Жёлтый Галстук.
- Второй - вы умираете.
Я снова пожимаю плечами.
- Я уже был мёртв. Это не так уж и плохо.
Теперь они улыбаются уже не так уверенно. Я наслаждаюсь тремя секундами своего триумфа, затем пичмены вскидывают головы и прислушиваются. Я слышу за стеной позади себя шум, грохот мебели, приглушённый крик. Пичмены неподвижно и бессловесно рассматривают меня, словно радостные манекены, и будто ждут чего- то.
Из-за стены раздаётся громкий стон боли, смешанный с яростью и возмущением.
- Пошли на хер! Пошли на хер, разодетые мешки с дерьмом! Перекачанные ублюдки!
Джули.
Я дёргаюсь под своими путами, пытаясь развернуть стул в другую сторону.
- Джули! Я здесь!
Снова вскрик. Теперь в нём больше боли, чем гнева. Ни слова.
- Что… с ней делают? - рычу я, и моё самообладание тает в приступе паники.
- Мы делаем ей аналогичное предложение, - говорит Жёлтый Галстук.
- Она тоже устойчива к боли? - спрашивает Голубой Галстук.
Крики Джули становятся всё громче и громче, а потом внезапно обрываются, переходя в плач.
Я зажмуриваюсь. Я вижу фейерверки. Я вижу огонь. Я вижу, как он пожирает крыши, я вижу выбегающих из школ детей. Я вижу восхищенные лица, аплодисменты, отблеск оранжевого света в глазах и бутылку с заправленной в неё пылающей тряпкой в моей руке…
Я вижу дешёвую коробку из фанеры, опускаемую в яму, проповедника, который прыскает на неё, словно мочится в туалете, а дураки смотрят на это и притворяются плачущими…
Я вижу в лесу женщину-блондинку, она избита и окровавлена, её глаза полны отвращения. Она приставляет к своему лбу мой пистолет…
Я открываю глаза.
Джули привязали к стулу рядом со мной. Наши плечи почти соприкасаются.
Она смотрит на меня и виновато улыбается, а её глаза мокрые и красные.
- Привет, Р, - говорит она.
Её лицо покрыто мелкими синяками. Нижняя губа разбита и раздута. На шее чуть повыше ключицы - моё любимое место для поцелуев - сине-коричневые следы от ожогов.
Я чувствую, как провода впиваются мне в лодыжки и предплечья, стул скрипит от напряжения.
- Перестань, - нежно говорит она. - Я в порядке. Нельзя дать им то, чего они хотят.
- К сожалению, - говорит Голубой Галстук, - сейчас мы должны продолжить разговор.