- Помните, - говорит Жёлтый Галстук. - Как только вы решите принять наше предложение, просто скажите "да".
Чёрный Галстук подносит провод к ожогу на шее Джули.
- Остановитесь! - кричу я, когда она начинает корчиться. - Хватит!
- Если вы хотите принять наше предложение, просто скажите…
- Мы не можем... сделать то, что вы хотите! - мой язык меня не слушается. - Даже если… мы бы хотели… не можем! Мы не контролируем Мёртвых!
- Судя по нашим отчётам, вы - лидеры неживого населения, - говорит Жёлтый Галстук. - Мы с нетерпением ждём возможности сотрудничать с вами, чтобы достигнуть большего взаимопонимания.
- Да! - рычит Джули сквозь сжатые зубы, корчась на стуле. - Да!
Чёрный Галстук убирает провод от шеи Джули, и она тяжело дыша откидывается назад.
- Вы согласны помогать нам? - улыбка Жёлтого Галстука излучает доброжелательность.
- Да, - сопит Джули.
Я пристально смотрю на неё и не понимаю, что сейчас чувствую.
- Конечно же, вы в курсе, - говорит Голубой Галстук, - что наши беседы останутся доступными для вас на протяжении всего времени, что мы будем сотрудничать. Если в какой-то момент вы перестанете нам помогать, они возобновятся.
- Мы требуем постоянной приверженности, - говорит Жёлтый Галстук. - "Да" должно быть больше, чем просто слово.
- Ох, - говорит Джули, выпрямляясь на своём стуле. - Тогда, конечно, нет. Жёлтый Галстук наклоняет голову и надувает губы, как разочарованная мама.
- Приносим извинения за нашу неспособность договариваться, - говорит Голубой Галстук.
Чёрный Галстук откладывает провод и открывает ящик с инструментами.
- Джули, - я умоляю её, но я не знаю, чего прошу. Я хочу сдаться? Я хочу сделать всё возможное, чтобы помочь им завладеть Мёртвыми наряду с Живыми? Какую часть мира я готов испепелить, чтобы защитить Джули?
- Всё хорошо, - говорит она. - Всё будет хорошо.
Чёрный Галстук достаёт пару кабельных ножниц. Он кладёт их на колени Джули и пытается разжать её кулак, чтобы положить пальцы ровно на подлокотник стула.
- Нет, - говорю я. - Нет. Нет. Джули, я не могу…
- Р, послушай меня, - её голос начинает дрожать. - Я не собираюсь им помогать. Это мой выбор, так что не важно, что они сделают со мной…
Она бросает взгляд на свою руку - Чёрному Галстуку удаётся распрямить её пальцы и он берёт ножницы. Она снова смотрит на меня огромными перепуганными глазами.
- Не важно, что они сделают со мной…
Она визжит. Кончик безымянного пальца с жёлтым лаком на ногте падает вниз, катится по грязному полу и исчезает под шкафом.
Мой разум превращается в топку беспорядочного ужаса.
- Стой! - кричу я Жёлтому Галстуку. - Я сделаю это! Что бы вы от меня не хотели, я это сделаю!
- Р! - свирепо рявкает Джули. - Ты не сдашься из-за меня! Это мой выбор, и, чёрт подери, я сама его сделала!
Чёрный Галстук переставляет ножницы выше, к основанию её пальца.
- Ты не обязан всегда меня защищать, - её голос внезапно становится мягким, и ей даже как-то удаётся выдавить улыбку. - Я люблю тебя не поэтому.
Раздаётся тихий звук, будто трескается свежая морковь.
Кровь на рубашке Чёрного Галстука похожа на одну из картин Джули. Она стесняется своих работ, а ту просто презирает, как она говорит: "Глупая попытка быть Джексоном Поллоком". Но мне всё равно, что это подражание, потому что я ценю форму, яркие цвета, страсть в бешеных мазках её кисти…
Я ломаю передние ножки своего стула, делаю выпад в сторону Чёрного Галстука, роняю его на пол и бью головой снова и снова. Ломаю ему нос, дроблю глазницу… Я собираюсь продолжать, пока не переломаю ему всё, пока наши головы не смешаются в единую массу фрагментов костей и тканей…
Он тычет в основание моего черепа проводом под напряжением, и теперь я её чувствую. Настоящую боль, которая рвётся из глубин моего мозга, трещит в глазах и зубах. Я падаю со своего балкона на грязную улицу, местные жители обступают меня с битами, ножами и кулаками наготове и шипят: "Добро пожаловать, чужеземец. Это всё, на что ты надеялся?"
Я вижу над собой Джули. Я корчусь на полу, а мне на лицо, как тропический дождь, падают тёплые капли её крови. За её агонией я вижу печаль. Я вижу горе. Я вижу, как наша хрупкая маленькая мечта исчезает в темноте.
Глава 15
В БРЕДУ я вижу проплывающие мимо меня лица. Я вижу пичменов - их ухмылки исчезли, выражения лиц стали вялыми, они общаются друг с другом короткими жестами и редкими фразами. Я вижу Джули - её утаскивает мужчина в бежевой куртке. Я кричу и отчаянно пытаюсь найти своё тело в удушающей темноте. Мне удаётся пошевелить конечностями и издать слабый стон. Мужчина в бежевой куртке оборачивается. В конце размытого туннеля я вижу лицо старого знакомого.
У Перри взволнованный взгляд. Он кивает головой, словно хочет сказать: "Не паникуй. Все будет в порядке". По какой-то причине я ему верю. Перестаю дёргаться и наблюдаю за призраком убитого мною парня. Он тащит тело девушки, которую мы оба любим. Я погружаюсь назад в темноту.
* * *
- Слышишь меня… посмотри наверх…
Мягкий призрачный голос, который не идеально попадает в ноты, но имеет богатый тембр.
- Облака плывут выше… окно открыто… пора отрастить пару крыльев…
Знакомый мотив. Слова знакомы вдвойне. Кадры из фильма переплетаются с мелодией из памяти. Девушка в поле. За несколько миль от неё к ней бежит мужчина.
- Посмотри наверх… посмотри…
Я открываю глаза. Джули смотрит на меня сверху вниз и улыбается. Моя голова покоится у неё на коленях, и Джули гладит меня по волосам правой рукой. Левая, обёрнутая в окровавленную марлю, безвольно лежит у неё на колене.
- Лентяй, - шепчет она. - В последнее время ты очень много спишь. Выспался?
Я приподнимаюсь и падаю ей на плечо, поскольку моя голова лопается как пузырь на воде, отзываясь болью в каждом уголке тела. Мой мозг. Этот кусок вареной говядины, который я так долго оберегал, единственная часть меня, которая, как я считал, стоит этих усилий. Как он может работать, когда его пронзает такая боль?
- Полагаю, ответ - "нет", - говорит Джули. Она снова пробегается пальцами по моим волосам, нежно массируя голову. Это помогает.
Мы сидим на кафельном полу у облицованной плиткой стены. В тёмной комнате стоит кислый запах. Единственный свет падает из зарешеченного окна на двери - в коридоре снаружи мигает лампочка. Мы в камере. Поймана пара юных нарушителей, которая встряхнула этот город. Которые пьют. Курят. Обжимаются в автокинотеатрах.
- С тобой… всё в порядке? - хриплю я, пытаясь заползти назад в своё тело. Она хохочет.
- С тем, что от меня осталось. Наши хозяева были довольно милы и наложили мне швы, поэтому я думаю, что они пока не собираются меня убивать. Урааа, - её пальцы ощупывают место вокруг ожога на моём затылке. - А ты как?
Я сажусь прямо и смотрю в пустоту, ожидая ответной боли. Моё тело словно вяленое, иссушенное, а суставы и мышцы слегка поджарились. Подкатывают волны тошноты, сопровождающиеся лихорадочным жаром. И, конечно, голова. Кровь пульсирует в суженных сосудах, давит в переносицу, стучит в глазницах.
- Просто небольшое похмелье, - бормочу я. Она горько улыбается.
- Бешеная ночка.
Мы замолкаем. Будут ли похороны? Будет ли день, когда мы сможем остановиться и осознать, что нить жизни Лоуренса Россо оборвалась? Или его сметут вместе с остальными трагедиями дня и сбросят в мусорную корзину нового мира, где смерть - не заголовок в газете, а всего лишь ежедневная погодная сводка?
Джули встаёт и медленно обходит комнату. Мигающий свет из-за двери освещает ряд раковин и туалетных кабинок. Наша тюрьма - это сортир. Джули останавливается напротив разбитого зеркала и двигается из стороны в сторону, разглядывая себя со всех сторон. Опухший глаз. Разбитая губа. Повсюду синевато- коричневые пятна от ожогов.
- Прекрасно выглядишь, Джули, - ворчит она. - Очень хороший год для Каберне.
Я замечаю, что она прихрамывает.
- Что с ногой? - спрашиваю я.
- Просто суставы ломит. Электричество - это больно, да? Я всегда считала, что пытки током самые лёгкие, потому что тебе ничего не ломают и не режут, ну, ты понимаешь… - она поднимает забинтованную руку. - Эти увечья остаются навсегда. Но мне всё ещё довольно плохо, поразительно.
Я не могу оторвать взгляда от её руки.
- Иди сюда, сядь рядом, - я чувствую, как мой голос дрожит.
Она бросает последний взгляд в зеркало. Откидывает со лба прядь волос, открывая еще одну глубокую царапину. Вздыхает и возвращается в мой тёмный угол, скользит спиной вниз по стене и садится напротив. Я беру её перевязанную руку, смотрю на недостающий том на книжной полке её пальцев. Они украли её кусочек. Она не стала меньше, она осталась такой же, но я чувствую потерю. Она - это не только её тело, но её тело - это она, поэтому я его люблю. И его часть исчезла.
Она наблюдает за тем, как я её изучаю, и, когда замечает, что на моих глазах заблестела влага, отдёргивает руку.
- Посмотри на это с другой стороны, - она натянуто улыбается. - Если мы когда- нибудь решим пожениться, тебе не придётся покупать кольцо.
* * *