Приквел Айзека Мариона "The New Hunger" ("Новый голод") в переводе на русский язык! Речь идёт о жизни Норы, Р, М и Джули до событий "Тепла наших тел".
Айзек Марион
Новый голод
"Посвящается моим племянникам и племянницам.
Пусть им не придется расти в таком мире, как этот".
Мертвец лежит около реки, и лес наблюдает за ним. Золотые облака дрейфуют через нагревающееся розовое небо. Вороны пролетают сквозь тёмные сосны и кедры, которые нависают над мертвецом, как безмолвные зрители. В высокой дикой траве маленькие живые существа ползают вокруг мертвеца‚ стремятся съесть его и возвратить к почве. Их слабые шорохи смешиваются с порывом ветра, криками птиц и ревом реки, которая потом омоет его кости. Природа голодна. Она готова забрать то, что он украл у неё при жизни. Но мертвец открывает глаза. Он смотрит на небо. Он чувствует импульс: "двигаться" Он садится. Его глаза открыты, но он не различает что-либо. Просто пятно. Пятно потому, что его взгляд ещё не сфокусировался.
"Это – мир, - рассуждает он. – Мир расплывчатый"
Проходит пара часов. Теперь его глаза помнят, как сосредоточиться, и зрение обостряется. Он понимает, что он любил мир больше, до того, как увидел его. Рядом с ним лежит женщина. Она красива. Её волосы, бледные и шелковистые, спутанные с кровью. Её голубые глаза, в которых отражается небо. Слёзы, сохнущие быстро под горячим солнцем. Он наклоняет голову, изучая женщину‚ её прекрасное лицо и пулевое отверстие во лбу. Черты его лица опускаются; глаза горят. Но потом это прекращается, и он встает. Револьвер выскальзывает из его рук и падает на землю. Он начинает идти. Мертвец замечает, что он высок. Ветки застряли в его грязных и спутанных волосах. Еще четыре трупа с отверстиями в головах, растянувшись, валяются в траве. Они некрасивы. Они бледные и осунувшиеся, забрызганы чёрной кровью и смотрят в небо странными металлическими серыми глазами. Он чувствует ещё одно неприятное ощущение и пинает одно из тел в голову. Он пинает его снова и снова, пока его ботинок не погружается в гнилую кашу из мозга. Тогда он забывает, зачем сделал это и уходит прочь. Высокий мертвец не знает, кто он. Он не знает где он, как он приехал сюда или почему. Его голова так пуста, это причиняет боль. Вакуум в голове заставляет её кружиться, поэтому он думает, что сделал это просто, чтобы облегчить эту боль.
"Найти кого-то"
Он уходит от белокурой женщины. Он уходит от тел. Он уходит от столба дыма, возвышающегося над деревьями позади него.
"Найти другого человека"
Девушка и ее маленький брат идут по городу. Ее брат нарушает молчание:
- Я знаю, кто тебе нравится.
-Что?
- Я знаю, кто тебе нравится.
- Нет, не знаешь.
- Знаю.
- Мне никто не нравится.
Нора оглядывается на Аддиса, который идёт так медленно, что ей хочется взять его на поводок и тащить.
- Хорошо. Кто мне нравится?
- Я не скажу.
Она смеётся:
- Это что, шантаж?
- Что такое шантаж?
- Это когда ты знаешь тайну кого – то и угрожаешь ему, что расскажешь другим людям, если он не сделает то, что ты хочешь. Но это не работает, если ты не говоришь, что именно ты знаешь.
- О. Итак, тебе нравится Кевин.
Нора борется с удивлённой улыбкой:
- Ну ты даёшь!
Аддис злорадствует:
- Тебе нравится Кевин!
- Может быть, - Нора говорит, глядя прямо перед собой. - И что?
- А то, что у меня есть ты. Теперь я собираюсь шантажировать тебя.
- Хорошо, давай послушаем твои требования.
- Я хочу оставшуюся часть печенья.
- Ладно. Всё равно я не люблю "Ариус".
- И ты должна нести воду ещё один день.
- Ну… Хорошо. Но только потому, что я действительно не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о Кевине.
- Да, потому, что он уродливый.
- Нет, потому, что у него есть девушка.
- Но он уродливый.
- Мне нравятся уродливые. Красота – это обман.
Аддис фыркает:
- Никто не любит уродливых.
- Я люблю тебя, не так ли? - Она подходит сзади и взлохмачивает его волосы, качая его голову. Он смеётся и борется с ней.
- Итак, зачем мы здесь? - спрашивает она. - У нас есть какое – то дело?
- Да, ещё одно.
- Ладно, но только одно, так что лучше тебе выполнить его хорошо.
Аддис разглядывает тротуар под ногами:
- Я хочу найти маму и папу.
Нора проходит несколько шагов в тишине.
- Я не согласна.
- Я буду тебя шантажировать.
- Я не согласна.
- Тогда я расскажу всем, что тебе нравится Кевин.
Нора останавливается. Она складывает руки около рта и делает глубокий вдох:
- Привет всем! Мне нравится Кевин Кенерли!
Её голос эхом разливается между грудами разрушенных зданий, расплавленного стекла и бетона. Он прокатывается по заросшим улицам, отталкиваясь от ржавых автомобилей, пугая ворон, перелетая через крыши. Её брат хмуро смотрит на неё, как на предателя, но Нора уже устала от этого.
- Это была просто шутка, Эдди. Кевин, вероятно, уже мёртв.
Она продолжает идти снова. Аддис на мгновенье пятится назад, но потом произносит, всё ещё хмурясь:
- Ты жестокая.
- Да, может быть. Но я лучше, чем мама или папа.
Они идут в тишине ещё минут пять, до того, как Аддис отрывает свой мрачный взгляд от тротуара:
- Так что же мы ищем?
Нора пожимает плечами:
- Хороших людей. Там есть хорошие люди.
- Ты уверена?
- Должны быть. Хотя бы один или два.
- Я могу получить своё печенье?
Она останавливается и поднимает глаза к небу, испуская медленный вздох. Открывает рюкзак и достаёт пачку "Ариуса", передаёт её своему брату. Он засовывает два последних печенья в рот и Нора смотрит, как он яростно жуёт их. Он стал очень худым. В семь лет лицо должно быть круглым, а не резким. Она видит печаль и усталость в его тёмных глазах.
- Давай двигаться дальше, - говорит она.
- Я устал.
Они разбили лагерь в вестибюле юридической фирмы. Завернувшись в одно одеяло, они делятся им друг с другом, мраморный пол смягчают подушки. Последние красные лучи солнца утекают через вращающуюся дверь и уползают по полу, а затем совсем исчезают.
- Может, разведём костёр? - скулит Аддис, хотя ночь очень тёплая.
- Утром.
- Но мне страшно здесь.
Нора не может с этим поспорить. Стальной каркас здания скрипит и, когда тепло дня рассеивается, она может услышать призрачный шелест бумаги в соседнем офисе. Ветер со свистом врывается в разбитое окно. Но это юридическая фирма. Место, совершенно бесполезное в нынешнем мире и поэтому, не интересующее мусорщиков. Одна угроза из ста проверена. Теперь она будет спать на один процент лучше. Она вытаскивает из рюкзака фонарик и сжимает его в руке несколько раз, пока лампочка не начинает светиться, а затем садится рядом с Аддисом. Она прижимает его к груди, как талисман. Но даже мощной 2 – х ваттной лампочки недостаточно против бесконечного океана ползучей ночи. Она до сих пор слышит желудок своего брата, урчащий страшнее любых монстров, которые могут скрываться в темноте.
В первый раз на этой неделе Джули Гриджо видела сон, а не кошмар. Она сидела на одеяле на высокой белой крыше, глядя в небо, полное самолетов. Их сотни. Сверкающие на фоне неба, как рой бабочек, оставляют на нём следы. Она смотрит на эти самолеты. Рядом с ней человек, который любит ее, и она знает, с теплой уверенностью, что все будет хорошо. Что нет ничего в мире, чего стоит бояться. Тогда она просыпается. Она открывает глаза и моргает. Её окружает крошечная клетка внедорожника, просторная для транспортных средств, удушающая для дома. "Мама?" она проговаривается, прежде чем приходит в сознание - рефлекс, выработанный годами плохих ночей и холодного пота ...
Мать оборачивается на переднем сиденье и одаривает её нежной улыбкой.
–Доброе утро, дорогая. Хорошо спалось?
Джули кивает, протирая глаза.
- Где мы?
- Уже недалеко, - отвечает отец, не отрывая глаз от дороги. Серебряный Шевроле-Тахо Ролл быстро катит вниз по узкой пригородной улице, называющейся Граничной Дорогой. Джули знает: чем быстрее они едут, тем быстрее они найдут их новый дом.
- Ты рада? – спрашивает мать. Джули кивает.
- Из–за чего ты так волнуешься?
- Из–за всего.
- Чего тебе больше всего будет не хватать в этом городе?
Джули думает.
- Школы?
- Мы найдем для тебя отличную школу.
- Моих друзей.
Ее мать колеблется, пытаясь сохранить улыбку.
- Ты сможешь завести новых друзей. Что еще?
- Там будут библиотеки?
- Я уверена. Нет библиотекарей, но книги должны быть там.
- Что насчёт ресторанов?
- Боже, я надеюсь, что они есть. Я бы убила за чизбургер.
Отец Джули откашливается.
- Одри…
- Что еще? - Мать по-прежнему не обращает на него внимания. -
Арт-галереи? Держу пари, мы могли бы найти что-нибудь, чтобы показать твои картины…
- Одри!
Она не отводит глаз от Джулии, но прекращает говорить.
- Что?
- Альманах сказал, что это место функционирования правительства, а не процветающей цивилизации.
- Я знаю, что…
- Тогда ты не должна подавать ей надежды.
Одри Гриджо натянуто улыбается мужу.
- Я не думаю, что любой из нас находится в опасности, Джон.