– Тут их целый ящик! А может, и больше!
В третьем грузовике опять оказалось золото, но его было меньше, чем в первом; там же стояло несколько крепко сколоченных деревянных ларцов с запорами. И снова им пришлось поработать штыком.
– Боже! – прошептал Уокер, когда открылся первый ларец. С благоговейным ужасом он достал оттуда переливающееся всеми цветами радуги драгоценное ожерелье из бриллиантов и изумрудов.
– Сколько оно может стоить? – спросил Курце у Харрисона.
Харрисон обалдело мотал головой.
– Откуда мне знать? – Он слабо улыбнулся. – Я в этом не разбираюсь.
Они стали копаться в ларце, и Курце наткнулся на золотой портсигар.
– Здесь что-то написано, – сказал он и громко прочитал: – «Саго Benito da parte di Adolfe. Brennero. 1940» [8] .
Харрисон медленно заговорил:
– Гитлер встречался с Муссолини на Бреннерском перевале в сороковом году. Тогда-то Муссолини и принял решение вступить в войну в качестве союзника Германии.
– Ну вот, теперь мы знаем, кому это принадлежит, – сказал Уокер, помахивая рукой.
– Или принадлежало, – задумчиво поправил его Курце. – А вот кому это принадлежит теперь?
Они переглянулись и примолкли. Курце первым прервал молчание:
– Пошли посмотрим, что в последнем грузовике.
Четвертая машина была набита уже знакомыми коробками с документацией. Но в ней еще был ящик с короной, инкрустированной драгоценными камнями – рубинами и изумрудами, но без алмазов.
Харрисону пришлось поднатужиться, чтобы поднять ее.
– Какой же гигант носил ее во дворце? – спросил он, собственно, ни к кому не обращаясь. – Недаром говорят, что «долу клонится глава под тяжестью короны», – вполголоса пробормотал Харрисон, укладывая корону обратно в ящик. – Ну и что будем делать?
Курце поскреб затылок.
– Действительно, проблема, – согласился он.
– Давайте заберем все себе, – прямо заявил Харрисон. – По праву победителей это – наше.
Простодушный Харрисон сказал то, что было у всех на уме. Атмосфера разрядилась, и всем стало легче.
Курце счел необходимым собрать всех и провести голосование.
– Что толку голосовать, если хоть один не согласится, – небрежно обронил Харрисон.
Его сразу поняли. Если хоть один из них решит, что нужно обо всем рассказать Графу, большинство вынуждено будет подчиниться. Наконец Уокер предложил:
– Без паники. Проголосуем, а там посмотрим.
На дороге все было спокойно, поэтому Донато и Паркера отозвали с постов. Пленных загнали в грузовик, так что Альберто тоже смог участвовать в обсуждении. Все вместе они приступили к работе, как парламентская комиссия по процедурным вопросам.
Харрисон напрасно волновался – проголосовали единодушно. Слишком велик был соблазн, чтобы кто-то отказался.
– Не попасть бы впросак, – сказал Харрисон, – ведь когда обнаружится пропажа, начнется самое грандиозное в истории расследование, независимо от того, кто выиграет войну. Итальянское правительство не успокоится до тех пор, пока не найдет пропажу, особенно документы. Бьюсь об заклад: они страшнее динамита.
Курце погрузился в размышления.
– Значит, мы должны спрятать и сокровища, и грузовики. Ничего не должно быть обнаружено. Надо сделать так, чтобы все решили – транспортный караван исчез бесследно.
– Как же мы это сделаем? – спросил Паркер. Он посмотрел себе под ноги: везде были камни. – Нам потребуется неделя только на то, чтобы закопать сокровища, но нам не удастся закопать даже один грузовик, не говоря уже о четырех.
Харрисон щелкнул пальцами.
– Старый свинцовый рудник, – сказал он, – он же недалеко отсюда.
Лицо Курце просияло.
– Точно, – сказал он, – там есть подземная выработка, в которую все и войдет.
Паркер недоумевал:
– Какой свинцовый рудник… какая подземная выработка?
– Понимаешь, это горизонтальный ствол шахты в горе, – объяснил Харрисон. – Эти шахты заброшены еще с начала века. Никто к ним и близко не подходит с тех пор.