Офицер лежал на спине, наполовину вывалившись из передней дверцы. Курце взглянул на него, перегнулся и выдернул с переднего сиденья прижатый трупом кожаный портфель, который оказался запертым.
– Значит, в нем что-то интересное, – сказал Курце. – Почему же они выбрали именно эту дорогу?
– Ты же знаешь, они будут прорываться любыми путями, и здесь им бы это удалось, если бы случайно не нарвались на нас.
– Понимаю, – сказал Курце, – идея у них была неплохой и почти удалась. Это-то меня и беспокоит. Обычно немцам не хватает воображения, они следуют привычному порядку. Что же, интересно, заставило их изменить привычке? Только одно, я думаю, – необычный характер груза. – Он посмотрел на грузовики. – Неплохо бы заглянуть внутрь.
Он послал Донато следить за дорогой с другой стороны, а остальные, кроме Альберто, охранявшего пленных, направились осматривать грузовики.
Харрисон заглянул через борт первого грузовика.
– Здесь негусто, – сказал он.
Уокер подошел к нему и увидел на дне кузова множество ящичков – маленьких деревянных ящичков около восемнадцати дюймов в длину, в фут шириной и высотой не больше шести дюймов.
– Груз какой-то маленький, – сказал он. Курце нахмурился и медленно произнес:
– Такие ящички я уже где-то видел, но не могу вспомнить где. Дай-ка сюда один, посмотрим.
Уокер и Харрисон залезли в грузовик, оттащили в сторону тело убитого немца, и Харрисон ухватился за угол ближайшего ящика…
– О, черт! – воскликнул он. – Проклятая штука прибита! Уокер помог ему, и ящик сдвинулся с места.
– Нет, не прибит, просто очень тяжелый, наверное, в нем свинец. Курце опустил задний борт.
– По-моему, его лучше вытащить и вскрыть на земле, – предложил он дрогнувшим от волнения голосом.
Уокер с Харрисоном волоком подтащили ящик к краю и перекантовали вниз. Ящик грохнулся на пыльную дорогу. Курце попросил:
– Дайте-ка мне вон тот штык.
Уокер вынул штык из ножен у мертвого немца и передал Курце. С визгом вылетали гвозди, но крышка не поддавалась. Наконец Курце сорвал ее:
– Так я и думал.
– Что это? – спросил Харрисон, утирая лоб.
– Золото, – тихо ответил Курце.
Все застыли…
* * *
Уокер был уже вдребезги пьян, когда дошел до этого места своего рассказа. Он еле держался на ногах и, чтобы сохранить равновесие, хватался за стойку бара и торжественно повторял:
– Золото!
– Ради всех святых, скажите, что вы с ним сделали? – воскликнул я. – И сколько же его там было?
Уокер тихонько икнул.
– Как насчет… еще по одной? – спросил он.
Я тотчас сделал знак бармену.
– Давай рассказывай, мне не терпится узнать, чем все закончилось.
Он искоса посмотрел на меня.
– Вообще-то, не надо бы мне рассказывать тебе об этом, – сказал он. – Да черт с ним!.. Теперь уже все равно. А дальше было вот что…
* * *
Долго стояли они, глядя друг на друга.
– Я же говорил, – сказал Курце, – что мне эти ящики знакомы. Такие использовали на золотом руднике. Риф для упаковки слитков перед погрузкой на транспорт.
Убедившись, что все ящики в этом грузовике одинаковой тяжести, они как безумные бросились к другим машинам. Второй грузовик разочаровал их: он был забит коробками с какими-то документами.
Курце, копаясь в коробке и выкидывая оттуда бумаги, произнес с досадой:
– И кому понадобилась эта макулатура?!
Уокер выбрал подшивку и пролистал.
– Похоже, это документы из Итальянского государственного архива. Может быть, сверхсекретные?
Из глубины кузова донесся приглушенный голос Харрисона:
– Эй, ребята, смотрите, что я нашел!
Он вынырнул оттуда с пачками бумажных лир в обеих руках – чистенькими, новыми банкнотами.