Альберто понял:
– Мы загоняем внутрь грузовики…
– …и взрываем вход, – смачно закончил Курце.
– А почему бы не прихватить что-нибудь из драгоценностей? – предложил Уокер.
– Нет, – отрезал Курце, – слишком опасно. Харрисон прав. Тут такая адская заварушка начнется, когда выяснится, что груз исчез. Его нужно припрятать и дождаться момента, когда опасность минует и можно будет спокойно достать все обратно.
– У тебя есть знакомые среди скупщиков краденых драгоценностей? – съязвил Харрисон. – А если нет, как ты избавишься от них?
Решили спрятать все: грузовики, трупы, золото, документы, драгоценности – абсолютно все. Загрузили машины, собрав все ценное в два грузовика, а все остальное, включая бумаги; – в два других. Решили первой в туннель загнать штабную машину, на которую водрузили мотоцикл, за ней – грузовики с документацией и трупами и последними – грузовики с золотом и драгоценностями.
– Так нам будет легче добраться до них, – пояснил Курце.
Освободиться от грузовиков удалось довольно легко. От пыльной дороги, где они находились, к шахтам вела заброшенная колея. Подъехав туда, они завели машины в самый большой туннель задним ходом, именно в том порядке, как и было задумано. Курце и Харрисон приготовили заряд для взрыва, чтобы завалить вход. Нехитрое дело заняло всего несколько минут. Курце поджег фитиль и отбежал.
Когда пыль осела, они увидели, что вход в туннель, ставший отныне пышной гробницей для семнадцати мертвецов, исчез.
– Что мы скажем Графу? – спросил Паркер.
– Скажем, что имели небольшую стычку на дороге, – сказал Курце. – Кстати, так ведь и было, верно? – Он широко улыбнулся и велел трогаться в путь.
По возвращении в лагерь они узнали, что Умберто попал в хороший переплет и потерял много людей. Коммунисты нарушили договоренность и не явились, а ему так не хватало пулеметов…
* * *
– Ты думаешь, золото и теперь там? – спросил я Уокера.
– То-то и оно. – Уокер треснул кулаком по стойке. – Давай еще по одной.
После этой порции я уже ничего не мог от него добиться. Мозги его пропитались бренди, и он отвечал невпопад. Но на один вопрос ответил довольно связно.
Я спросил:
– Что стало с теми двумя пленными немцами?
– А, с ними, – пренебрежительно ответил он, – убиты при попытке к бегству. Курце взял это на себя.
Уокер так набрался в тот вечер, что не мог идти. Пришлось мне узнавать его адрес у клубного администратора. Я загрузил его в такси и забыл обо всем. Не принимать же всерьез его историю – обычная пьяная болтовня. Возможно, он и нашел что-нибудь ценное в Италии, но вряд ли это были четыре грузовика с золотом и драгоценностями – настолько моего воображения просто не хватало.
Но если я и забыл об Уокере, то ненадолго. В следующее же воскресенье я увидел его в клубном баре сидящим за стаканчиком бренди. Он поднял глаза, но, узнав меня, поспешно отвел взгляд, словно смутившись. Я не сделал попытки заговорить с ним, ведь он человек не моего круга, да и вообще не люблю иметь дело с пьяницами.
Но позже, выйдя из бассейна и блаженно затянувшись сигаретой, я обнаружил, что рядом стоит Уокер. Он поймал мой взгляд и, преодолевая неловкость, заговорил:
– Кажется, я остался вам должен за такси?
– Забудьте, – коротко ответил я.
Внезапно он пал на одно колено:
– Я очень сожалею, что причинил вам неприятности.
Я невольно улыбнулся.
– Вспомнить не можете?
– Ни черта не помню, – сознался он. – Я не лез в драку, не скандалил?
– Нет, мы только разговаривали.
На миг он отвел глаза.
– О чем же?
– О ваших приключениях в Италии. Вы рассказывали мне довольно странную историю.
– О золоте?
Я кивнул.
– Был пьян, – сказал он. – Надрался как сапожник. Не должен был я говорить вам об этом.