Всего за 14.7 руб. Купить полную версию
- Дорогой мистер Стоун, ваше желание в данном случае мало что значит. Совершено покушение на влиятельного человека этой страны. Вопросами безопасности сэра Генри занимаюсь я…
- Очень приятно, но при чем тут я?
Ушастый костолом, прислушиваясь к перепалке, перестал двигать челюстями и заулыбался. Видимо, ему было в диковинку, что нашелся кто-то, способный спорить с его шефом.
- Участвовать вам придется, - сказал Мейхью тоном, не допускавшим возражений. - Иначе я вынужден буду привлечь к делу полицию. Думаю, вам это не доставит большого удовольствия, зато прибавит хлопот.
Андрей понял: его прижимали к стене. Вежливо, но жестко. Нормальный и уважающий себя человек с полицией связываться не станет. Но соглашаться - значило принять условия Мейхью. Этого Андрею не хотелось.
- Хорошо, мистер Большой Сыщик. Я согласен. Буду ждать официального вызова в полицию. Пока он придет, я свяжусь с прессой. Мне кажется, сюжет с крушением яхты и вашими угрозами внимание журналистов привлечет. Между тем вначале мне показалось, что дело требует деликатности. Но коль скоро оно войдет в протоколы…
- Сэр! - воскликнул Мейхью, и в голосе его прозвучала плохо скрытая растерянность. - Вы нашли хорошее слово: "деликатность". Я его и стараюсь придерживаться. Поймите, речь идет о двух-трех вопросах, которые мне просто необходимо выяснить. Для дела, сэр, для дела. И я прошу вас: помогите мне.
- Одно условие: подписывать я ничего не стану.
- Ради бога! - Мейхью засуетился. - Разве я говорил о подписях? Мне надо только уточнить некоторые детали.
- Пожалуйста, - сказал Андрей. - И давайте раздевайтесь.
Мейхью удивленно вскинул брови, не поняв, в чем дело. Зато верзила весело захохотал.
- Босс, а парень не промах! Он боится магнитофона.
Теперь и Мейхью догадался, в чем дело. Не произнося ни слова, он дернул молнию и сбросил на песок брюки. Потом стал расстегивать пуговицы рубашки.
Раздевшись, поднял руки вверх.
- Так вас устроит?
Андрей удовлетворенно кивнул, и они отошли в сторону. Верзила, поглядев им вслед, вернулся к машине.
- Мистер Стоун, - задал вопрос Мейхью, - прошу вас, расскажите, что здесь произошло вчера? Подробно, с деталями.
- Вряд ли деталей будет много. Цельной картины у меня не сложилось. Поэтому лучше задавайте вопросы.
- Вы заметили катер?
- Да. Он прошел в кабельтове от меня. Лодку качнуло.
- Что представлял собой этот катер?
- Боюсь ошибиться, я его видел мельком. Похоже, корыто типа "Атлантик". Впрочем, могу промахнуться. Цвет - белый. Голубая лента по борту и надпись "Полиция".
- Вел его полицейский?
- Человек был раздет. Я видел его со спины. На плечах полотенце или шарфик. Скорее полотенце. Белое с красной каймой.
- Мы нашли катер, - сказал Мейхью, выслушав. - Вы определили точно: полицейский "Атлантик". Его угнали от административного причала за три часа до происшествия.
- И полиция не хватилась? - Андрей не скрыл презрения к местным блюстителям порядка.
- Катер стоял на профилактике и был исключен из расчета дежурств. Нашли его у Черного мыса. Там же оказалось и полотенце с красной каймой. Вы многое заметили, мистер Стоун. Особенно цвета.
- Я художник, мистер Мейхъю.
- О, сдаюсь! - воскликнул Мейхью, но тут же задал новый вопрос: - Как давно вы облюбовали этот пляж?
- Разве это имеет отношение к делу? Катер, яхта мистера Диллера и я… Какая связь?
Мейхью усмехнулся и потер ладонями плечи; о поросшие густыми космами седых волос.
- Припекает, - сказал он. - Разрешите накинуть рубаху?
- Да, пожалуйста, - милостиво распорядился Андрей.
Мейхью сходил к месту, где оставил одежду, и вернулся в рубахе, накинутой на плечи.
- Вы спрашивали о связи, мистер Стоун. Она есть. Почему три разные линии - путь моего хозяина, катера и вашей лодки сошлись в одной точке в одно время?
- Случайность, - сказал Андрей убежденно. - Тот, кто таранил яхту, мог иметь зуб на мистера Диллера. Или его просто наняли. Я подошел к яхте, когда она исчезла под водой…
- Если все так, - начал Мейхью, но Андрей перебил его. Он зло пнул ногой кучку песка, которую незадолго до того сам же и нагреб.
- Черт меня дернул влезть в эту лужу со своим гуманизмом! Пусть бы ваш Диллер сам выбирался на берег, как мог!
- Вы поступили правильно, - оправдываясь начал Мейхью. - Мистер Диллер вам очень благодарен. За себя, за свою сестру. Он верит, что ваше появление - счастливый случай. Я другое дело. Я старый циник и ни во что не верю без доказательств. Вы уж меня простите.
Разговор шел легкий, почти шутливый, но вместе с тем Андрей ощущал и железную хватку собеседника. Это был опытный и неугомонный контрразведчик. Он вел беседу серьезно и целенаправленно. Андрей знал, что каждое его слово будет перепроверено самым тщательным образом. Об этом свидетельствовало все поведение Мейхью, патологически недоверчивое.
- Простите, Стоун, нескромность. Вы давно живете на Побережье?
- Уже два года.
- Откуда сами?
- Не хотелось бы говорить на эту тему.
- Почему?
- Так старался приглянуться вам, а это обстоятельство вам не очень понравится.
Мейхью усмехнулся.
- Я привык, мистер Стоун, знать о людях и вещах многое, что мне не нравится. Итак, надеюсь, не из России?
Андрей засмеялся.
- Вы потрясающе проницательны, русская мафия. Верно? Но, увы, я с юга Африки.
- Йоханнесбург?
- Нет, мистер Мейхью. Мы из глубинки. Люкхофф. Слыхали?
- О да, конечно. Только что от вас.
- Вы мало потеряли. Дыра изрядная.
- Я туда не собираюсь.
- А стоило бы. Взглянули бы на мой отчий дом.
- Вы африканер?
- Англичанин.
- Уехали потому, что не любите черных?
- Скорее всего потому, что с какой-то поры черные не очень любят нас. Но давайте не будем на темы красок. Сегодня опасно признаваться в пристрастиях к определенному цвету. Красный и коричневый не любят демократы. Эти цвета вызывают у них ужас. Зеленый раздражает бизнесменов, загрязняющих окружающую среду. Черный провоцирует ненависть у белых, белый - у черных. Голубой - рождает брезгливость у женщин. А я художник, сэр. Что мне делать, если стану бойкотировать тот или иной цвет?
- Резонно, - сказал Мейхью. - Ко всему вы очень осторожный художник. Или, может быть, очень хитрый?
- Бесхитростны в наш век только новорожденные. Теперь хитрят даже дураки. Правда, по-дурацки.
Мейхью пропустил обидный намек мимо ушей.
- И долго вы жили в… в Люкхоффе?
- До десяти лет после рождения. Стоило бы вам все же туда смотаться. Чего там стоит один климат.
- Родители?
- Отец. Он помер там же всего пять лет назад.
- И откуда же вы перебрались на Побережье?
- Из Мельбурна, сэр. Не желаете там побывать?
Ответив, Андрей нагнулся, поднял со своей рубашки часы и взглянул на них.
- Торопитесь? - спросил Мейхью и улыбнулся. - Замотал я вас вопросами?
- Насчет тороплюсь - да, что касается вопросов - нет.
- Тогда на сегодня кончим, мистер Ловкий Художник. Главное - мы с вами познакомились. Верно? Берите чек и до следующей встречи.
- Вы ничего не поняли, мистер Проницательный Сыщик. Я ставил условие: никаких чеков, никаких расписок. Все - бесплатно. И мы с вами больше не встречаемся. Адью!
- Сэр! - взмолился Мейхъю. - Мистер Диллер спустит с меня три шкуры. Он убежден, что вы должны взять чек.
- Извините, - развел руками Андрей. - Я уважаю убеждения мистера Диллера, но имею свои. Это вам, подданным его величества, приходится делать то, что пожелал король.
Мейхью ничем не выдал своей ярости. Только поклонился Андрею.
- Хорошо, сэр. Мы найдем вас, когда понадобится.
- Лучше бы этого не случилось.
- Идемте, Янгблад, - обратился Мейхью к спутнику с ушами-варениками.
Они удалились, тяжело ступая по сухому сыпучему песку, унося с собой тяжелый портфель.
2
Пошел уже третий год, как Андрей поселился в доме на Оушн-роуд - в тихом загородном квартале. Его особняк - обширное двухэтажное здание - был построен лет десять назад, но выглядел весьма современно. Архитектор, готовивший проект, сумел заглянуть в будущее и выжал немало пользы из стекла и бетона. Чуть скошенные книзу стены придавали дому вид усеченной пирамидальной призмы, стоявшей на меньшей грани. Это делало особняк по-своему красивым и запоминающимся. Широкие скаты крыши, выступавшие далеко за стены, затеняли окна от полуденных лучей и помогали сохранять прохладу в самый жаркий период года. В то же время огромные проемы окон пропускали внутрь комнат массу света, создавая прекрасные условия для работы.
Рядом с коттеджем находилась теннисная площадка, за ней раскинулся буйно разросшийся сад. С одного взгляда можно было понять, что в особняке живет человек обеспеченный и преуспевающий. Этот дом для Андрея стал своеобразной визитной карточкой, рассчитанной на то, чтобы вызвать доверие окружающих: на Оушн-роуд селились только люди имущие, состоятельные.
Художник Чарльз Стоун, англичанин с паспортом Южно-Африканской Республики, жил одиноко, много ездил и еще больше работал.
Третье лето, встреченное Андреем на Оушн-роуд, стало фактически первым, которое он сумел разглядеть во всей красе не как турист, случайно занесенный в этот экзотический край, а спокойно, словно крестьянин, наблюдающий природу один на один с близкого расстояния.