Я расставил в подходящих местах силки - ведь должны же мы были хоть как-то воспользоваться тем, что жили в лесу. Каждое утро и каждый вечер я обходил все силки, осматривал их и порой кое-что находил. В тот день в силке оказался кролик, маленький светло-коричневый крольчонок. Он прыгал, он упирался, он пытался удрать, когда услыхал, что я иду, и наверняка до конца так и не понял, что это бесполезно. Я обхватил его шейку и быстро крутанул так, что она сломалась. У нас есть мясо к нынешнему ужину, а вообще-то это бывало не часто. Я был доволен собой, когда возвращался в хижину.
Нико, сидя в траве перед дверью, играл с Мелли. Подняв руку с пригоршней палочек, он спрашивал ее:
- Сколько палочек в моей руке?
- Четыре! - не колеблясь, отвечала Мелли.
Нико убрал эту руку за спину и вытянул вперед другую.
- А здесь?
- Шесть!
- Хорошо. А сколько их всех вместе?
Мелли заколебалась.
- Девять? - неуверенно спросила она.
Нико вытянул вперед обе руки.
- Сосчитай их! - сказал он.
Губки Мелли шевелились, пока взгляд ее считал палочки.
- …восемь, девять, десять! - бормотала она. - Их десять!
- Верно! Молодец, Мелли!
Мелли подняла глазки и увидела меня.
- Погляди, - сказала она, сияя от радости, и подняла вверх какую-то пустяковину из шнурка, веревок и палочек. - Это - М! Это первая буква слова "Мелли"!
До чего же я разозлился. Бобы еще не посеяны, курятник без дверей, лошади по-прежнему на привязи, поскольку мы не успели соорудить для них загон. У нас нет скамьи, чтобы сидеть, и один стол на всех. А он спокойно восседает тут и болтает всякий вздор с Мелли! Хотя мог бы заняться тысячей полезных вещей!
- Вот! - сказал я и бросил ему на колени кролика. - Освежуй его и отдай матери!
С этим-то он вполне справился бы. К тому же, я уже начал свежевать кролика и выпотрошил его.
Нико смертельно побледнел. Осторожно поднял кролика с колен и положил на траву. Он как-то неловко развел руки, и я увидел, что они кое-где окровавлены. Неужто он боялся запятнать кровью рубашку?
- Этого я не могу, - хрипло произнес он и поднялся. Подойдя к колодцу, он набрал ведро воды и начал старательно мыть руки, пока они снова не стали совсем чистыми. А потом ушел. Он исчез в лесу, не произнеся ни слова и ничего не объяснив.
Я этого не понимал. Ведь он, должно быть, сотни раз охотился с егерями своего отца. Охота - самое княжеское дело! Почему он так взвился из-за того, что капля крови попала ему на руки? А уж меч в руки взять его не заставишь! Если б я не знал, что однажды он убил дракона, я бы подумал: он попросту трус или кисляй! Нико, конечно, благородно поступил, когда отправился вместе с нами. Я только не понимал, для чего он нам?!
- Три птицы, - считала Мелли. - Нет, четыре! Гляди, Давин, четыре птицы!
- Да, Мелли. А теперь пойдем!
- Две лесных улитки. Две лесных улитки и четыре птицы - вместе шесть!
Хоть бы Нико никогда не начинал учить ее счету! Теперь Мелли пересчитывала все на свете: серые камни и белые камни, кусты орешника, конские яблоки, ежевику и следы ног. А по дороге от хижины до Глинистого селения - дома, столбы изгородей и трубы. Мешки с мукой у мельника, конские копыта у кузнеца. Можно было спятить, слушая все это.
Я отправился в селение, чтобы попытаться продать нашу понурую Вороную. Кормить всю зиму четырех лошадей у нас не было средств. На самом деле, быть может, даже трех, но Кречета и Шелковую ни в коем случае продавать не следовало, разве что у нас вовсе не будет для них корма, а мы едва ли смогли бы просить Нико продать его лошадь до тех пор, пока нам не придется избавиться от двух наших собственных.
- Да ведь это настоящая маленькая трудяга, - похвалил Вороную кузнец и приподнял ее копыто. - И ноги хоть куда!
- Не знаете ли вы, Местер, кого-нибудь, кто купил бы ее?
Кузнец опустил заднее копыто Вороной и выпрямился.
- Гм-м! Пожалуй! Отчего бы и нет?
- Пять, шесть, семь! Семь гвоздей! - воскликнула Мелли.
- Мелли, помолчи!
- Семь гвоздей и три молотка, и одна лошадка… получается… получается - одиннадцать!
- Вот шустрая девчонка! - похвалил Мелли кузнец. - Кто научил ее считать?
- Это… ох, мой двоюродный брат Нико.
Мы полагали, что лучше сделать вид, будто Нико из нашей семьи, но я к этому по-настоящему не привык.
- А я могу еще читать по складам, - гордо сообщила Мелли. - МЕЛ-ЛИ. А кузнец начинается с буквы К!
Короткий, схожий с хрюканьем смешок сорвался с губ кузнеца.
- Это, пожалуй, подойдет, - молвил он. - Скажи-ка мне, а он, твой двоюродный брат, как по-твоему, он мог бы обучить моего сынка Олрика счету? Я и сам попытался было, но у него в одно ухо входит, в другое выходит и не задерживается там. А надо хоть немного знать эту науку, а не то его легко будет обмишулить.
- Я спрошу брата, - неуверенно ответил я, не зная, как воспримет Нико предложение стать домашним учителем сына кузнеца. В том мире, где прежде жил Нико, учителя нанимали, а после, заплатив ему, отправляли на все четыре стороны. Нанимали, само собой, лучших, но даже их не особо высоко почитали.
- Знаешь что, коли твой Нико сможет хоть немного вбить счет в башку моему Олрику, то у нас найдется несколько куриц, без которых мы обойдемся! И оставь у меня кобылу, я продам ее по хорошей цене, в накладе не будешь.
- Идет! - с быстротой молнии ответил я и протянул руку кузнецу. У нас снова будут куриные яйца! А коли Нико станет от этой сделки нос воротить, он будет иметь дело со мной!
Мы хлопнули по рукам, и делу конец!
- Четыре ножа и горшок… - твердила свое Мелли, - но горшок-то разбился вдребезги, как его считать?
- Не знаю, - ответил я. - Спроси Нико!
Ну и удивился же я при виде Нико, просиявшего, будто солнечный день, когда я рассказал ему о том, что посулил от его имени.
- Охотно возьмусь, - согласился он.
И уже на другой день отправился в Глинистое. Громко насвистывая, он шел по дороге, словно на любовное свидание. Покачав головой, я принялся за дело - сколачивал дверь к ветхому курятнику.
Спустя несколько дней явилась пекарка Агнета и учтиво осведомилась, может ли Местер Нико хоть ненадолго взять ее Корнелиуса в обучение? Местер Нико! Вот что пришлось мне услышать!.. Однако же Агнета постаралась, чтобы мы дважды в неделю получали свежий хлеб. Стало быть, Нико все-таки на что-то да сгодился! Похоже, Нико это занятие пришлось по вкусу, и все в селении заговорили, мол, сынок-то кузнеца Олрик выучился вдруг считать, хоть все знали, что прежде был он один из тех, кто складывал два и два, а получал три!
Мало-помалу Нико уже два раза в неделю до полудня держал школу для девятерых детей из Глинистого. Да еще Дина с Розой тоже ходили с ними, хоть я и шумел, и ругался из-за этого.
- Нам никак без них не обойтись! Работы тут невпроворот!
- Не вмешивайся в это, Давин! - твердо сказала мама. - Розе нужно научиться читать и писать. Да и Дина может помочь с малышами. - Она пронзительно глянула на меня. - Да и тебе, Давин, право, не помешало бы ходить вместе с ними. Не потому ли ты злишься, что и сам ведь не больно-то силен в грамоте, прямо скажем - ты и буквы не все знаешь.
Но тут я провел границу между нами. Мне сесть на школьную скамью и, затаив дыхание, слушать разглагольствования Нико о том, как читать по складам? И речи об этом быть не может. Никогда! Через мой труп!
Косые взгляды
Был школьный день. Нико и девочки ранним утром ушли, а мы с матушкой остались одни: поить лошадей и кормить кур, и лущить бобы, и собирать топливо для очага, и вообще делать самим еще много чего, даже если Его надутое Погань-Величество торопится играть в сельского учителя.
На этот раз дел было невпроворот, и я позднее обычного вышел взглянуть на свои силки. В третьем была неосторожная водяная крыса, уже дохлая. "Нет, мы еще не так голодны", - подумал я и нагнулся, чтобы распустить петлю. Чья-то желто-зеленая голова, шипя, толкнулась о мою руку, и я так перепугался, что споткнулся и упал навзничь, а потом уселся в каком-то низком, мокром и колючем кустарнике ежевики. Уж! Злобный и быстрый, как молния, но не ядовитый! Хорошо еще, что не медянка! Но если даже клыки ужа не ядовиты, они все же остры. И уж явно примеривался к водяной крысе как к своей добыче. Я перерезал веревку и оставил крысу змее.
Но с охотой на сегодня было покончено. Я был в земле, в грязи, промок насквозь, а одна рука кровоточила. Она вся была в колючках ежевики. И, само собой, зарядил дождь. Да, денек и вправду выдался удачный.
Внезапно я увидел Дину, идущую под дождем. Лицо у нее было какое-то чудное, и непохоже было, что она идет домой.
- Дина! - воскликнул я. - Ты куда?
Она остановилась и неуверенно огляделась.
- Это ты, Давин?
- Да, - ответил я. - А кому здесь и быть?
Ни слова не вымолвив в ответ, она постояла, не спуская с меня глаз, словно желая до конца увериться, что это и в самом деле я.
- Ты куда? - повторил я.
- Домой!
- Дина, домой по той дороге, - показал я.
- Да! - с готовностью подтвердила она, словно не держала путь точнехонько в другую сторону.
- Почему ты возвращаешься домой сейчас? Неужто ученый Местер Нико уже покончил со своими школьными фокусами на сегодня?
На краткий миг она стала прежней.
- Зачем ты вечно нападаешь на Нико? Тебе ведь по вкусу хлеб, что он нам добывает.
- Да, и он ест кроликов, которых ловлю я. Только бы ему самому не видеть кровь на своих руках.
- При чем тут кролики?
- Ни при чем!
Я смахнул капли дождя с ресниц.