- Что, уроки в школе кончились?
Она вновь словно окаменела.
- Нет, - только и ответила она, снова пускаясь в путь.
- Дина, погоди! Что-то случилось?
- А что могло случиться? Мне попросту стало худо.
Неужто она плакала? Или это капли дождя на ее лице?
- Дина, что стряслось?
- Я ведь говорю - ничего. Только живот заболел…
Она пошла. "Теперь хотя бы она идет к хижине, - подумал я. - Может, у нее и впрямь живот заболел. С кем не бывает?"
Но мне все же хотелось позднее расспросить об этом Розу.
- Не знаю, - ответила Роза. - Нам было дано задание - писать буквы на тех глиняных досках, что делала для нас Ирена. Дина уронила одну из них, так что доска разбилась вдребезги. И тогда она взяла и ушла.
- Ну… может, кто-то выругал ее? Нико или кто-нибудь другой?
- He-а! Нико почти никогда не ругается.
- Разве она не радуется всей этой канители со школой?
Мне хотелось верить, что школа была чем-то важным для Дины. Она сама обычно так прилежно читала, писала, и, в отличие от меня, ей все это было по нраву.
- Да… - словно бы чуточку запнулась Роза.
- Да, но?.. - спросил я. Потому что, как мне послышалось, это "но" витало в воздухе.
- Самые младшие - Катрин и Бет - они немного боятся ее. Они вроде замечают, что она не привыкла водиться с другими детьми. И хотя у Дины - по-настоящему - уже нет взгляда Пробуждающей Совесть, все-таки в ней по-прежнему есть что-то… что-то необычное.
Я вздохнул. "Обычное" никогда не было словом, которое можно было бы применить к Дине. Почему бы ей не попытаться стать иной? Порой она меня просто раздражает. Почему бы ей хоть чуточку не порадоваться? Почему она вечно бродит, повесив нос, и такая странная, что никому не хочется поболтать с ней и получше ее узнать? Так друзей не заведешь.
Несколько дней спустя я поругался с Розой, да так, что пух и перья летели.
Началось это с каких-то слов, сказанных Иреной, когда я пришел, чтобы вернуть одолженные нам вилы.
- Вы хоть как-то справляетесь, Давин? - спросила она и испытующе глянула на меня.
- Да! - ответил я. - Все идет как по маслу.
- И у вас ни в чем недостатка нет? И еды и прочего хватает?
- Да! Нынче у нас есть и хлеб, и куриные яйца.
- Я вот к чему - будете в чем-то нуждаться, только скажите! Я уверена: мы что-нибудь придумаем.
Почему у нее такой странный вид? Будто она что-то недоговаривает…
- Ни в чем мы не нуждаемся, - с обидой ответил я. Само собой, в чем-то мы нуждались, примерно в тысяче вещей сразу; но все это мы сами могли раздобыть или заработать. - И милостыня нам не нужна!
Я старался не думать о том, как дешево обходится нам житье в хижине Ирены.
- Боже упаси! - воскликнула Ирена. - Все это не в обиду сказано, а только чтобы помочь! Тут многие огорчатся, если вам придется уехать!
Что еще за болтовня? И она снова окинула меня этим своим чудным взглядом. Что-то тут явно происходило, что-то важное, чего я по-настоящему не заметил.
Ирена проводила меня до дверей. По другую сторону площади стояла Минна с постоялого двора, и при виде меня лицо ее заметно вытянулось. Я учтиво поздоровался, но она не ответила. Она лишь стояла, злобно глядя на меня.
- Что я ей сделал? - спросил я.
Ирена замешкалась.
- Ничего, - ответила она, выждав. - Она просто не в духе, потому что у нее пропало несколько кур. Верно, их утащила лиса.
Да, все это куда как странно. Почему Минна злится на меня, если лисица утащила ее кур? Я попрощался с Иреной и в недоумении отправился домой.
Я уже подошел к околице, как вдруг что-то твердое ударило меня по плечу. Я оглянулся, но не заметил никого и ничего. Однако тут вновь в воздухе просвистело, и на сей раз я увидел, что кидают и откуда свист. Наверху на яблоне арендатора Андреаса сидели двое наглых сынков башмачника и кидали в меня зелеными яблоками.
Я усмехнулся. Вон что! Стало быть, это они тут от безделья озорничают. Ну и задам же я, мальчишки, вам за такие дурацкие проказы! Я вам покажу! И быстренько подняв одно маленькое яблочко, я замахнулся, чтобы швырнуть его в ответ.
- Ворье! Воровской сброд! - заорал тот, что постарше.
Я остолбенел.
- Я ничего не крал! - крикнул я в ответ.
- А почему тогда в нашей кладовке пропал паштет? - заорал мальчонка, да так громко, что наверняка все Глинистое слышало его.
- Откуда мне знать? - возмущенно выкрикнул я. - Поганец!
Я прицелился как можно точнее и метнул яблочко.
- Ай! - послышался обиженный возглас с дерева. Будто мальчишку незаслуженно обидели. "Хоть бы у тебя синяк выскочил! - сердито подумал я. - Нечего орать такое людям вслед!"
И только на полпути домой я начал мало-помалу соображать, что к чему. Я сопоставил странные взгляды Ирены и ее слова: "Если будете в чем-то нуждаться, только скажите!.."
Исчезнувшие курицы. Исчезнувший паштет! Кто-то начал воровать в селении, и, ясное дело, подозрение тотчас пало на нас. На новоселов! На чужаков! Кому какое дело, что никто из нас в жизни ничего не украл!
Я резко остановился. Ведь на самом деле это может быть правдой! Роза! Роза, что явилась из Грязного города, где многим приходилось воровать, чтобы выжить! Роза, которая так мастерски умела высвистывать сигналы опасности, что даже сам черный дрозд и тот принял бы их за пение другого дрозда.
"Нет, это ужасно глупо, - подумал я. - Роза никогда не стала бы воровать кур! Да и на что они ей?"
Но у Розы была собака. Ну да, Лайка! Лайка, что весело бежала вместе с девочками в школу. А дома ведь мяса вдоволь не получишь. Неужто Лайка стибрила кур у Минны? Неужто Роза могла украсть паштет для Лайки? Я просто ошалел от всех этих подозрений и не знал, что и думать. Может, Роза не знала, что у соседей нельзя красть? Особенно если ты - чужачка. Я должен поговорить с ней.
Хлоп! Пощечина эхом отозвалась во всей хижине, и мне показалось, будто голова моя вот-вот отвалится. Лайка, вскочив, начала бешено лаять.
- Как тебе взбрело сказать такое!
Глаза Розы сверкали, а слезы заблестели на ее красных разгоревшихся щеках.
- Я ведь только спросил…
- Приблудная девчонка из Грязного города - вот что тебе пришло на ум. Вшивая девчонка! Воровка! Думаешь, я этого прежде не слыхала?
- Да, но я…
- Черт бы тебя побрал! Я никогда ничего в своей жизни не украла!
- Да, но ты умеешь… ты умеешь свистеть, будто черный дрозд.
- Ну да, ведь это просто ужасно! Как же не быть воровкой тому, кто свистит дроздом?
- Роза…
- Если тебе так хочется знать - да, мы занимались контрабандой! Несколько раз! Мой дрянной брат и я. Но это вовсе не то же самое, что воровать у своих же соседей!
- Пожалуй, это тоже незаконно…
- Да, это так! Будь добр, вздерни тогда меня на виселице!
- Я сказал это только потому, что нам так важно…
Но Роза не слушала. Она резко свистнула Лайке и исчезла за дверью вместе с собачонкой, следовавшей за ней по пятам. Я потрогал свою горящую щеку и подумал, что сейчас мне не надо идти за ней.
- Очень глупо, - произнес с полатей Нико.
Я круто повернулся. Я-то думал, мы с Розой одни в хижине.
- Кто-то ведь ворует! - защищался я. - А такое может кончиться тем, что нас выгонят отсюда!
- Роза жила у вас два года! - сказал Нико и уселся на краю полатей так, что ноги его болтались. - Украла она что-нибудь за это время?
- Нет, - пробормотал я.
- Значит, ты прямо спросил ее об этом потому, что она родом из Грязного города!
- Да, да, я понял это, - раздраженно ответил я. - Я был глуп и жесток и ужасно сожалею об этом. Но если Роза и Лайка ничего не брали, тогда кто?..
- Не знаю, - задумчиво произнес Нико. - Но стоило бы разузнать, прежде чем остальные в Глинистом будут судить столь же поспешно, как и ты!
- У нас нет времени валяться и выслеживать воров! - произнес я. - Нужно работать.
- Да, да! - пробормотал Нико, и видно было, что мысли его витают где-то уже совсем в другом месте. - Полагаю, мне надо повнимательней выслушивать моих маленьких школяров.
Медянка
Роза долгое время была вспыльчива и ядовита. Назавтра, когда я в полдень заделывал дыру на крыше курятника, я услышал, как она кричит Дине с делянки, где сеяли бобы:
- Может, ты тоже думаешь, что мы с Лайкой воруем?
- Нет, я…
- Хороша. Ты - настоящая подруга!
Роза, медленно шагая, завернула за угол. В глазах ее стояли злые слезы. Она окинула меня взглядом, который едва не заставил меня свалиться мертвым с крыши курятника, и исчезла в лесу.
- Вовсе я так не думала! - закричала Дина.
Она тоже свернула за угол, и вид у нее был ни капельки не веселее, чем у Розы.
- Что ты ей сказала? - спросил я.
- Да ничего! - ответила Дина. - Только чтобы она хорошенько приглядывала за Лайкой.
- И совсем не Лайка таскала кур.
- Я знаю! И не это имела в виду!
- А что ж тогда?
- То, чтоб она хорошенько присматривала, как бы Лайка не попала в беду.
Голос Дины звучал все слабее и слабее, а последние слова напоминали скорее шепот.
- Но почему же? Лайка не какая-нибудь бродячая собачонка…
Дина не вымолвила больше ни слова. Она лишь вернулась обратно и продолжала лущить бобы. Покачав головой, я попытался покрепче затолкать пригоршню соломы в дыру, чтобы не наделать дыр больше, чем уже залатал. Мне показалось, что Дина вела себя, мягко говоря, странно. Что приключилось с девочкой?