- Ты ещё и маленьких обижать, обалдуй!
Конечно, Хома себя бы в обиду не дал - с ходу удрал бы. Но теперь всё очень удачно получилось. Он, Хома, так теперь пришлого Кабана накажет, что тот на всю жизнь запомнит!
- Да этот маленький хуже самого большого, - оправдывался Кабан.
- Хуже меня?! - взревел Медведь. - На меня намекаешь?!
- Я не о вас, - попятился Кабан.
- А кто у нас самый большой? - гремел Медведь.
- Кто? - вторил ему Хома. - И больших, и маленьких не уважает. Заявился в нашу рощу - ну, ладно, живи. Только не порть ничего: ни дубы, ни орешник. Ни берлогу, - ловко вставил он.
- Ни берлогу! - гневно повторил Медведь.
Не любил Хома жаловаться, но уж слишком припекло:
- Всё кругом ломает, подкапывает. Клыками!
- А чем же ещё? - угрюмо захрюкал Кабан.
- Вот я клыки-то тебе пообломаю! Да я из твоей носорожьей щетины мыльных помазков понаделаю! - вновь разбушевался Медведь, в прошлом затворник передвижного зверинца. Знал, о чём говорит. В своё время он из товарного вагона на ходу сбежал. На тихом ходу.
- У носорогов щетины нет! - Оказалось, и Кабан не так-то прост.
- Знаю. Но у тебя же есть? - опять загудел Медведь. - Из твоей щетины и сделаю. Подрывной тип! Если ты так рыть любишь, зарывай всё обратно!
Куда тут денешься? Долго зарывал Кабан яму. Старался.
- А может, и зря, - вдруг раздумчиво сказал Хома.
Что - зря? - спросил Медведь, придирчивым взглядом оценивая Кабаньи труды.
- Зря он запасный выход зарыл, - сдержанно ответил Хома.
- Запасный?.. - озадачился Медведь. - А ну, рой обратно! - приказал он Кабану.
Взглянул тот на Хому злобными красными глазками. И снова принялся копать.
Сделал наконец. То, что ещё сначала проделал.
- Так. Поглядим.
Хома спрыгнул в яму, прошёл берлогу насквозь, вышел с другой стороны и вернулся обратно.
- Сквозняк сильный. С ног валит, - сообщил Хома. - Была отдельная берлога, стала проходная, - сокрушался он.
- Зарывай - проходную! - озабоченно скомандовал Медведь Кабану. - Пришёл тут свои порядки устанавливать. Развёл сквозняки, понимаешь.
Не скоро завалил Кабан яму землёй. Сам уже еле дышит.
Медведь опять придирчиво оглядел его работу.
- Вот здесь подправь, - въедливо указывал он. - Там подкопай. Тут подсыпь. Ну, как теперь? - обратился он к Хоме, когда Кабан, усердно пыхтя, выполнил все замечания.
- Грубо. Некрасиво, - покачал головой Хома. - Здесь раньше травка росла, цветочки.
- Сам вижу, насвинячил Кабан, - мощно вздохнул Медведь. - Заставить его траву посадить?
Кабан беспомощно прислонился к дереву.
- Не надо, - устало ответил Хома. - Я подумал, прикинул… Пусть роет обратно.
Кабан так и лёг - копытца разъехались.
- Слыхал? Кому сказано! - рявкнул на него Медведь, проникнувшись доверием к строгому, взыскательному Хоме.
Кабан уже в который раз, через силу, начал медленно разгребать землю.
- А зачем? - тихонько спросил Хому Медведь.
- Запасный лаз никогда не помешает. Мало ли что!
- А сквозняк?
- Вторую дверь поставишь, - громко посоветовал Хома. - Дубовую! Там, в овраге, большой дубовый пень без дела пропадает. Пусть обтешет его клыками.
Кабан вздрогнул, продолжая копать.
- Слыхал? - повторил ему Медведь. - Клыки береги. Смотри не затупи, они нам ещё пригодятся.
- Ладная дверь выйдет, - предвкушал Хома. - А кстати, я в ручье ещё и упавший вековой дуб видел. Морёный дуб. Твёрже камня!
,- Понял, - кивнул Медведь. - Пусть лучше тот обтешет? Как ты думаешь?
Кабан оглянулся. Хома увидел в его крохотных глазках такую бескрайнюю тоску, что нечаянно сжалился:
- И от овражного пня дверь сойдёт! А то всю жизнь на сквозняке жить будешь. С морёным дубом он не управится. Верно? - И сочувственно поглядел на бедолагу землекопа.
- Не управлюсь! - взмолился пришлый Кабан, с благодарностью уставившись на Хому. - Не знаю, обтешу ли я морёный дуб, но, что клыки совсем обтешу, точно знаю.
- А живые деревья теперь трогать не будешь, - потребовал Хома.
- Никогда больше не буду корни подрывать! Дубовые, - Кабана аж передёрнуло.
- Всякие корни, - убедительно подсказал Хома.
- Всякие, - отупело согласился тот.
Так Хома и сладил с упрямым Кабаном. А что делать, если на него ничто не действует?
Больше он никогда деревья не трогал. Опасался, что Хома вдруг о морёном дубе вспомнит.
Дуб тот и посейчас в ручье лежит. Ждёт. С каждым днём крепнет. Ещё твёрже становится.
С ним, если что, рабо-о-ты… Как любил говорить сам Кабан: "На мой век хватит!"
Как Хому любопытство не подвело
Правильно говорят: век живи, век учись. У зверей тоже своя школа. Она вокруг них. Чего не видели - увидят. Чего не знают - узнают.
Если бы они по сто лет жили, они бы умнее людей были. Вон древний Ворон, самый старый в роще, мудрее любого человека. А почему? Живёт долго. Много видел. И говорит редко - много знает!
Знания необычайно полезны. В этом Хома всякий раз убеждался.
Обнаружил он как-то на Дальнем поле необыкновенное растение. Высокое-высокое. С толстым коричневато-зелёным стволом. А вверху - бархатистая жёлтая шляпа с золотистыми лепестками.
Удивительное растение. На гигантскую жёлтую ромашку похоже. И на маленькое солнце!
Наверняка случайно среди гороха выросло. Других таких здесь больше не было.
- Чур, первый нашёл! - привычно воскликнул Хома, оглядываябь на отставшего Суслика. Они вместе на поле ходили.
- Что? - сразу заволновался тот, подбегая поближе. - Что нашёл?
И тоже уставился на высокое загадочное растение.
- Чепуха, - разочарованно сказал он. - Я боялся, ты репу нашёл.
- Боялся? - вежливо улыбнулся Хома.
- Ну, оговорился, - забубнил Суслик. - Я только хотел сказать, что подумал о репе.
- Долго думал, - буркнул Хома.
Лучший друг Суслик недавно на крупную репу наткнулся в гороховых зарослях. Также, видать, случайно, тут выросла. Тащить её из земли он, конечно, не стал. Ума хватило. Тогда пришлось бы Хому на помощь звать, а потом делиться добычей.
Однако нет, он попросту подкопал репу со всех сторон и тайком прибегал сюда лакомиться.
Да, хорошая репа была. Почти втрое больше его самого. Только поэтому Суслик её в одиночку осилить не смог. Пришлось всё-таки Хому на помощь звать. Но и то понять надо, что Суслик позвал не тащить репу, а есть. А Хома всё ещё обижается, что сразу не пригласил.
- Тоже мне вспомнил! - хмыкнул Суслик. - Лучше б я её не находил. До сих пор живот болит.
- Объедаться не надо было одному. Долго звать меня собирался, - обиженно повторил Хома.
Суслик ничего не ответил.
Что правда, то правда. Было? Было. Но больше не будет. Своё слабое здоровье дороже любой могучей репы.
- Как думаешь, что это? - снова задрал голову Хома, любуясь необычным растением.
- Цвет, - понимающе определил Суслик.
- Цветок? - невольно переспросил Хома.
- Цветок - когда маленький, а цвет - значит, большой.
- Чего ты мне, - подчеркнул Хома, - объясняешь? Конечно, цвет. Видишь, какой гигантский!
- Нет, огромный, - немедленно оспорил Суслик.
- Огромный - это в ширину большущий, - терпеливо разъяснил Хома. - А гигантский - это в высоту великий.
- А! - отмахнулся Суслик. - Все цветы, и низкие, и высокие, бесполезны. Один запах!
- Сглазить на него, что ли? - сам себе сказал Хома.
- Землю понюхать? - с ехидцей заметил Суслик.
- Думаешь, я с него навернусь? - озаботился Хома.
- Непременно упадёшь, - и Суслик опять насмешливо посоветовал: - Лучше на маленький цветок залезь.
Но Хома его уже не слушал. Он, пыхтя и отдуваясь, полез по стволу вверх.
- Любопытство до добра не доводит, - загодя предупредил Суслик. - Я тебя ловить не буду.
И ушёл рвать гороховые стручки.
А Хома лез и лез. Хорошо, что ствол был шероховатый, не скользил. Иначе ни за что бы не взобрался. А так - вот она, верхушка!
Понюхал он покрытую загадочными пупырышками шляпу цвета-цветка. Вроде бы и не пахнет цветами. Пахнет чем-то, несомненно, вкусным. Ага!
Потёр Хома ладошкой, пупырышки осыпались. А под ними в бесчисленных гнёздах, как орешки в еловой шишке, - крупные чёрные семечки. Вся шляпа ими набита. Плотно, теснотесно. И столько их - видимо-невидимо!
Когда Суслик вернулся, Хома уже был внизу.
- Надоел мне горох, - капризно сказал Суслик. И осёкся, внимательно взглянув на Хому.
Вид у него был неимоверно довольный. Счастливый вид! Раздутые щёки увесисто лежали на его плечах.
Суслик перевёл растерянный взгляд вверх. Рябая шляпа загадочного растения была пустым-пуста.
- Что у тебя там? - он уважительно потрогал пальцем тугую щёку друга.
Хома молча протянул ему на ладошке щепотку семечек. Суслик немедленно отправил их в рот.
- Ух ты! - воскликнул он. - До чего же вкусно!
Смеющиеся глаза Хомы красноречиво сказали ему о том, что Суслик и без того понял.