Потом лишь узнали они от грачей, что это удивительное растение называется - подсолнух. Есть, мол, такие благодатные места, где их как деревьев в лесу.
Вот бы туда попасть!
Как Хома и Суслик Барсука прогнали
Все знали, что Заяц-толстун жил в старой, заброшенной барсучьей норе.
Что с её прежним хозяином, стариканом Барсуком, случилось, никто не ведал. Ушёл куда-то, да так и не вернулся. Говорят, его Волк сцапал. Нора вдруг освободилась и долго простояла пустой - дня два. Заяц её тогда и занял.
Вообще-то зайцы в норах не живут. Наверно, копать лень. А свободную разве найдёшь? А тут такое счастье Зайцу привалило! Даром что косой, а углядел. Век уже в ней живёт - года полтора.
Никто его этим не попрекает. Разве что Лиса злится. Норного Зайца труднее поймать. Даже невозможно!
И вдруг осенью в их краях молодой и наглый Барсук появился. Бахвалится, что он родственник того самого Барсука, который здесь раньше обитал.
- Я его старший брат, - говорит.
Это старикана-то Барсука старший брат? Вот проходимец! Высмотрел, что нора явно барсучья. И давай плести несусветное, чтобы ею завладеть. То он, видишь ли, старший брат, то он якобы дарственную на нору имеет.
- Покажи, - потребовал Заяц-толстун.
Барсук и показал - сильную когтистую лапу.
- Такими когтищами можешь себе другую нору откопать! - осуждающе сказал Хома, гостивший у Зайца.
- Зачем? - засмеялся Барсук. - Когда готовая есть.
Лиса мимо шла, сразу его поддержала:
- Не положено, чтобы Заяц в норе жил!
Но главное, сам Барсук напирал на то, что он - барсук.
Это был сильный довод. Никак не оспоришь. Барсук? Барсук! Нора - барсучья? Барсучья! Тогда и иди, Заяц, вон!
Никто не заступился за бедного Зайца-толстуна. Кроме Хомы. Ну, и Суслика, понятно. Он тоже что-то гневно выкрикивал, когда Зайца Барсук из норы вытурил.
Выселил и вселился. Ничего больше знать не хочет. Даже Заячьи запасы не отдал: морковь и капусту.
А схватиться с ним врукопашную кто рискнёт? Видал, какие у него когти - большие, изогнутые, загребущие!
Они, барсуки, ими ловко норы копают. Не ленивые, конечно, как этот.
С того самого дня Хома покоя не знал. Кому веселительно, а кому выселительно! Особенно, когда по ночам затяжной дождь идёт. Представит себе Хома, как мокрый Заяц дрожит где-нибудь под голым кустом, - весь сон пропадает.
И к себе его не позовёшь. Ни к себе, ни к Суслику. Крупноват Заяц, не пролезет в маленькую нору. Ему барсучья в самый раз была. И даже больше, чем нужно. Барсуки-то посолиднее зайцев.
Грустно вспоминали друзья и то, как Заяц их, бездомных, в прошлое половодье приютил, как им новые норы выкопал.
- Погоди-ка, - однажды озадачился Суслик, - а чего ж он теперь себе удобную нору не выроет?
- Эх, - сказал Хома, - такое только раз в жизни бывает. Он ужасно боялся, что мы у него навечно останемся!
- А сейчас, значит, не может вырыть?
- Куда там!
- А мы ему - можем?
- Мы только маленькие норы делать умеем, - пригорюнился Хома.
- Да чего это я? - неожиданно взбунтовался Суслик. - Почему он должен себе другую копать, когда у него своя есть? А если со всеми так?!
Днём и ночью думали они, как прежнюю нору Зайцу вернуть.
Но чем больше они думали, тем труднее казалась им любая затея прогнать захватчика Барсука.
И вот как-то пришёл к ним Заяц-толстун. Он за порогом сидел, а они - в норе у Суслика. Так и разговаривали. Он говорил туда, а они - оттуда.
- Я отчего-то барсуков не люблю, - внезапно заметил Заяц. - Но в одном редком достоинстве им не откажешь.
- В каком? - недовольно спросил Хома так, будто это у него нору отобрали. Лично он никаких достоинств у таких бессовестных барсуков не находил.
- Они - немыслимые чистюли, - сказал Заяц.
- То-то и видно - немыслимые, - проворчал Хома, известный неряха.
- Значит, глупые, без мыслей, - поддержал его Суслик.
- Да-да, - рассеянно продолжил Заяц. - Я сам виноват. Такой же чистюля. Как принял тогда опрятное барсучье жилище, так и чистил его, вылизывал.
- Языком? - хихикнул Суслик.
- Веником, - с укоризной ответил Заяц-толстун. - Чистоту поддерживал. Это меня и погубило.
- Как же так? - удивился Суслик.
- А так. Если б у меня, как у тебя было, ни за что бы он на мою нору не польстился. Моей бы осталась.
- Видишь! - сказал Хоме Суслик и довольно оглядел свою неприбранную нору. - А ты меня иногда попрекаешь, что я не подметаю.
- Да у тебя и веника нет.
- А у тебя? - возмутился Суслик.
Скучно стало бездомному Зайцу слушать их домашнюю перепалку, и он ускакал.
- Из-за тебя, - буркнул Хома. - Нашёл время сор из избы выносить! Ну, из норы выметать, - поправился он.
- Да не выметал я! Сам знаешь, веника нет.
- Это выражение такое: "Сор из избы выносить". Деревенское.
- Да? А насчёт того, чтобы сор вносить, выражения нет? Деревенского? - подтрунил Суслик. - Вот ты всегда заходишь и никогда ноги не вытираешь. Ты…
- Постой, - резко остановил Хома.
Он пристально посмртрел на лучшего друга. Это у него уже стало привычкой, когда Суслик чем-то его поражал.
- Ну ладно, выкладывай, что я там умного сказал? - нетерпеливо попросил тот.
Но Хома задумчиво молчал.
- Сказал я что-нибудь умное? - настаивал Суслик.
- Сказал…
- А что? - выпытывал Суслик.
- Догадайся, раз такой умный, - посоветовал Хома.
- Да я столько всего умного говорю, что и за год не разгадаю, - надулся Суслик. - Чего молчишь?
- Начнём, - внезапно встал Хома. - Сделаем по-твоему! Пошли сначала на свалку.
Заинтересованный Суслик послушно последовал за ним. И хотя он не знал, в чём дело, уж очень подкупало, что Хома признал его верх. Прекрасные слова "сделаем по-твоему!" неземной музыкой звучали в его ушах.
Набрали они на дальней свалке, возле деревни, целые охапки рваных жёлтых газет.
- Теперь Барсука проведаем, - загадочно подмигнул Хома.
- А если его дома нет?
- На это и надеюсь, - озабоченно пробормотал Хома.
- Не нравятся мне его когти, - приотстал лучший друг.
- Сам предлагал, а сейчас на попятную?
- Да что я предлагал? Что?
- Сор в избу, ну, в нору, вносить.
- Разве? - оторопел Суслик. - Я так сказал?
- Не совсем так, а сказал.
- Значит, моя мысль? Моя?
- Ну, твоя, - с неохотой признал Хома.
- Так что же мы медлим? - заторопился Суслик. - А для чего я сказал - сор внести? - небрежно спросил он.
- Чтоб оттуда Барсука вынесло!
Конечно, им здорово повезло, что Барсука дома не оказалось. Нашвыряли они ему в нору газет и убежали.
Вернулся Барсук, схватился за голову и - тоже убежал!
Не стал он газеты читать. Наверно, не понравились. А возможно, тоже читать не умел. Да к тому же в них раньше селёдку заворачивали.
Словом, вынудили его уйти Хома и Суслик.
Потом уж они узнали, что таким способом молодые, небольшие лисы барсуков из нор выживают. Нашвыряют туда мусору, и барсуки враз уходят. Чистюли какие!
До чего же Заяц доволен был, когда вновь свою нору занял! И опять, неразумный, уборку затеял. Немыслимую.
- Ты не очень-то убирай, - тревожно посоветовал ему Суслик, - а не то Барсук опять нору отберёт.
К счастью, Барсук себе новую нору выкопал. Чистую. И быстро как! Ещё бы, такими изогнутыми когтищами!
А ведь мог бы давно это сделать, никого не обижая.