Хома сразу на дно камнем пошёл. У дядюшки во всём был размах широкий!
Идёт Хома по дну, а дна нету.
"Очень оно мне нужно", - подумал он.
А как только подумал, давай лапами двигать, вверх стремиться - к солнцу. Оно светлым пятном где-то вверху виднелось.
Выскочил из воды, как пробка. Если б обрыв невысоким был, с ног бы сбил дядюшку!
Забарахтался Хома неумело, и вдруг - поплыл, изумляясь. Ну, совершенно свободно! Правда, почему-то по-собачьи.
- Плаваешь? - крикнул дядюшка.
- Плаваю-плаваю, - засмеялся Хома. - Враз научился.
- Вот так-то, - улыбнулся в усы дядюшка. - Проверенный способ. Всех, и меня самого, так учили.
- А если б я утонул?
- Никто никогда не тонул. Кроме братана моего. Слишком глубоко вниз ушёл. А там его, вероятно, Щука проглотила.
После этих слов Хома так заработал лапами, что вскоре очутился на берегу.
Помнится, Хома спросил дядюшку:
- Почему я не по-человечески, не по-лягушачьи, а по-собачьи плаваю?
- Ты что, не слышал поговорку: плавает, как собака!
- Я слышал другую: плавает, как рыба, - несмело сказал Хома.
- Ха-ха-ха! Рыба - это под водой. А собака - по воде!
Дядюшка стоял во весь рост на обрыве и смеялся, довольный, что заставил Хому вовсю погрести лапами.
Таким Хома и запомнил его на всю жизнь. Высоким, усатым, красивым. С ярким солнцем над взъерошенной головой!
- Я тоже с ходу плавать научился, - похвалился Суслик, - хотя меня никто с обрыва не швырял.
- Эх ты! - снисходительно сказал Хома. - Запомни, мы все плавать умеем. От рождения.
- То-то я до сих пор поражаюсь, как это я сразу научился! - округлил глаза Суслик.
- И всё-таки, - строго заметил Хома, - встречаются и неспособные. Редко, но попадаются. Потому-то и надо всегда дядюшкин проверенный способ применять.
- А почему же дядюшка твой всё-таки утонул, если он такой знающий? - спросил Суслик. - Ты сам мне рассказывал: в прошлом году мальчишки вёдрами норы на лугу заливали, и он так и не выплыл.
- Он не утонул, - мрачно ответил Хома, - а, видать, сильно поперхнулся. Спал после обеда, вот и хлебнул спросонок лишнего. А то бы он вынырнул, непременно бы выплыл! Ведь норы-то заливали просто одной водой, без всяких там щук. Не так опасно - без щук!
- Ты что? - вздрогнул Суслик.
- Конечно. Где тебе на каждое ведро щук-то набрать?!
- А как же ты тогда спасся?
- Я тогда на ручье был, - вздохнул Хома. - Мне и без того воды хватало. Со пауками!
- Вот видишь! А разве ты не на берегу был?
- Если бы я в воде был, только бы меня и видели! - усмехнулся Хома. - Слышал, что с братаном моего дядюшки случилось?!
После этого разговора Суслик долго боялся в ручье купаться. Пока Хома не сказал, что недавно последнюю Щуку рыбаки выловили. Большущую!
- А может, то не последняя Щука была? - всё же сомневался Суслик.
- Последняя - рыболовы друг другу говорили. Рыболовы никогда не врут!
Поэтому Суслик теперь снова стал плавать безбоязненно. А Хома и подавно. Он не такой пугливый.
Как Хома Ежа запугал
В последнее время старина Еж вдруг озорничать стал.
Что только не придумывал! Подкатится сзади колобком то к Зайцу-толстуну, то к Суслику, а то и к самому Хоме - и кольнёт своими иголками.
Тебе больно, а ему забавно. Ты до небес подпрыгиваешь, а он доволен.
- Смотри у меня, - пригрозил ему Хома, - все иголки повыдергаю. Через одну! Или по одной!
- И редкоигольным станешь, - вторил ему Суслик. - Или вовсе лысым!
- Скорее вы все от меня облысеете, - куражился старина Ёж.
Даже Лиса его пристыдила, когда он её украдкой в хвост уколол:
- Пожилой, а такое вытворяешь! Ахнула бы я тебя по шеям, да лапу жалко!
А доктор Дятел заметил с берёзы:
- Ему бы китайской медициной заниматься, больных лечить иглоукалыванием, а он всех подколоть норовит. Нехорошо.
- Не суй свой длинный нос, куда не надо, - фыркнул Ёж. - Знахарь выискался. Китайский!
Ну что с ним, забиякой, делать?..
- Имеются, конечно, разные способы, - вслух рассуждал Хома как-то вечером, в гостях у Суслика.
Тот на животе лежал и внимательно слушал. Сесть он не мог. И без того вчера "случайно" на Ежа сел. Вероятно, тот долго за ним, Сусликом, следил, чтоб в удобный момент подкатиться.
- Способ первый - безболезненный, - перебирал Хома разные методы. - Скатить Ежа в ручей. Там он сразу развернётся и…
- Палкой его по носу! - мстительно вскричал Суслик, забылся и сел. Взвизгнул. И снова прилёг. - Или камень на шею, и концы в воду. И буль-буль!
Он даже ладошки довольно потёр. По привычке, передавшейся от Хомы.
- Я говорю о безболезненном способе! - вспылил Хома.
- Да он и пикнуть не успеет, - возразил Суслик. - А ещё можно ему водички поднести попить. С соком молочая. Пусть думает, что это молочко. С ходу заснёт. Навечно.
- Да ну тебя, - нахмурился Хома. - Я совсем другое хотел сказать. Надо загнать его в ручей и не выпускать обратно, пока он слово не даст - никого никогда не трогать!
- Плохо ты его знаешь. Он на другую сторону уплывёт.
- А на той стороне ты стоять будешь. И палкой…
- Ах, палкой!
Снова забывшись, сел вгорячах Суслик. Опять взвизгнул. И опять лёг.
- И палкой будешь его отталкивать, чтоб не вылез, - продолжил Хома.
- А ты?
- А я - на этой стороне, тоже с палкой.
- С палкой - это хорошо, - одобрил Суслик. - Какие ещё способы против таких ежей имеются? - с глубоким интересом спросил он, потому что Ёж его глубоко уколол.
- Второй способ, - поболезненней.
- Очень хорошо! - вновь одобрил Суслик, повернулся на животе и ретиво пополз к выходу.
- Ты куда?
- Ко второму способу.
- Да ты же ещё не знаешь, какой он!
- Знаю - поболезненней. Сам говорил!
- Ты сначала выслушай, - нетерпеливо сказал Хома. - Непоседа!
Суслик снова повернулся к нему.
- Намекаешь, что я сесть не могу?.. Всё время ползаю, у меня на животе уже мозоль. Твёрже твёрдой, - пожаловался он. - Пусть теперь в неё колет!
- Способ второй! - повысил голос Хома. - Вырыть яму, замаскировать её и…
Суслик вновь немедленно повернулся на животе к выходу.
- Можешь не продолжать. Знаю, знаю. Вырыть, замаскировать, заманить и землёй засыпать. Живьём!
- Ну, ты даёшь! - оторопел Хома.
- Это не я даю, а он всем поддаёт!
- Не понял ты. Дальше слушай. Заманить - это верно, а вот затем неделю ему есть не давать.
- Год! - выкрикнул Суслик. - Год не давать ему есть, пока не окочурится!
- Неделю, пока честного слова не даст, - наконец-то закончил Хома про второй способ.
- Не будем мелочными, - миролюбиво заметил Суслик. - Не давать ему есть, пока я не смогу сесть. Я нарочно целый год садиться не буду, - пригрозил он. - Я готов целый год у ямы стоять, пока он в яме лежать будет!
- Способ третий, - объявил Хома.
- Ах, ещё и третий? - обрадовался Суслик. - А я уж думал, что и двумя можно обойтись.
Опять сел. Опять взвизгнул. Опять прилёг.
- Способ третий - самый болезненный, - мрачно предупредил Хома.
- Чудесно! - захлопал в ладоши Суслик. - Это по мне!
- Почему - по тебе?
- Я сейчас - самый болезненный. Око за око! Зуб за зуб! - сверкнул глазами и скрежетнул зубами Суслик.
Хома на всякий случай отодвинулся.
- Чего молчишь? - вскричал Суслик. - Выкладывай, что у тебя там, на уме, самое болезненное!
Он схватил в углу длинную вязальную спицу, которую давно нашёл на лугу и не знал, к чему её приспособить. Наставил её на Хому, как пику, и потребовал:
- Говори!
Хома упёрся спиной в стену. Дальше отодвигаться было некуда.
- Говорю. Он нас подколет, мы - его. Вот этой спицей! Не сегодня, не сейчас, - предупредил он, - а в будущем. Если снова за своё примется.
- Замечательно! Он - нас, мы - его! - восхищался Суслик. - Я его насквозь проткну!
Тут он попытался расцеловать Хому на радостях. Чуть спицей друга не проткнул - прямо сейчас. Вместо Ежа - в будущем. Хома даже побледнел.
- Простите меня!.. - вдруг раздался чей-то жалобный голос.