Куда пойти? Мальчики оглянулись. "Змей" стоял у стенки маленькой гавани, на берегу которой было несколько служебных построек. У противоположной стенки темнел грузный корпус другого судна, и было непонятно, как это солидное судно могло забраться в каменный ковш-гавань, не повредив себя и "Змея", Вестовой сообщил мальчикам, что это судно называется "Водолей", что "Водолей" доставил на форт пресную воду и продукты, что сейчас он заканчивает перекачку волы: "Слышите, как стучит помпа?" - и потом двинется в море на дальние форты, а может быть, и флоту понадобится. В заключение вестовой посоветовал мальчикам побродить по стенке: "Только, конечно, без баловства, ребята!" - и позволил взять с собой Митрофана, но с условием, что кот будет возвращён на родной корабль целым и невредимым.
- Это наше корабельное имущество. Мы к нему привыкли, хоть он и одноухий, - сказал вестовой и ушёл в кают-компанию.
Митя посадил Митрофана на плечо, и кот в знак особого доверия обнял его за шею пушистым хвостом и замурлыкал на ухо.
- Не щекочи меня усами, - сказал Митя со смехом. - Знаешь, Витя, что он говорит? Он говорит: "Шоколаду, шоколаду, шоколаду…"
- Потом, - ответил озабоченный Виктор, вглядываясь в силуэт "Водолея".
Друзья обошли гавань и остановились возле кирпичной сторожки, у самого борта "Водолея". На носу корабля разговаривали несколько человек. Борт "Водолея" приходился в уровень со стенкой гавани.
- Смотри, сколько там мешков, бочек, ящиков. Это продукты, да? - спросил Митя, показывая на судно. - Вот здорово можно в прятки играть! Спрячешься, и не найдут…
Виктор что-то шепнул на ухо своему другу. Митя отрицательно покачал головой. Виктор с досадой пробормотал сквозь зубы:
- А говоришь, что моряком будешь. Как же, моряк! Держи карман шире!
Митя пожал плечами и промолчал. Юнга снова зашептал ему на ухо.
- Не хочу, - сказал Митя, но уже не так решительно. - Нехорошо это… Вестовой говорил, что "Водолей" идёт на форты.
- А может, и флоту понадобится, - напомнил Виктор. - Тоже, друг!
Они замолчали.
- Кормовые отдать! - скомандовал кто-то с мостика "Водолея". - Носовые выбрать!
На "Водолее" началось движение. Позванивал машинный телеграф, за кормой судна зашумела вода, вспененная винтом. Борт "Водолея" вздрогнул, и в полутьме было видно, что он чуть заметно движется вдоль стенки.
- Мяу! - вдруг заорал Митрофан, всеми когтями вцепился в плечо мальчика, а потом спрыгнул на землю.
Случилось то, чего никто не мог предвидеть. Послышался звонкий, заливистый лай. Маленькая задорная дворняжка мчалась к Митрофану с явным желанием растерзать его на клочки. В ту же минуту всё кругом озарилось короткой жёлтой вспышкой, и островок вздрогнул от тяжёлого удара. На секунду сердца мальчиков остановились - такой гулкий грохот прокатился над морем. Начались стрельбы.
Митрофан ещё раз мяукнул, мелькнул по стенке чёрным клубком и исчез.
- Он удрал на "Водолей", он на "Водолей" прыгнул! - с отчаянием воскликнул Митя.
- Ага, мы потеряли корабельное имущество! - зловеще сказал Виктор. - Митька, если ты мне друг, за мной!
"АЛЛО, НА ФОРТУ!"
Командир блокшива сидел в кабинете дежурного службы связи и нетерпеливо ждал, когда можно будет поговорить с фортом. Телефонные аппараты толпились на большом столе, и дежурный хватался то за одну, то за другую трубку, срывал их с рычагов, слушал, записывал, иногда вскакивал, отодвигал и снова задёргивал зелёную занавеску: за ней скрывалась большая карта Балтийского моря, на которую были наколоты силуэты кораблей, вырезанные из картона. С одного взгляда было видно, где находится тот или другой корабль. Возле форта, например, были приколоты силуэты "Водолея" и "Змея".
Дежурил молодой командир. Его лицо разгорелось. Мягкие светлые волосы прилипли ко лбу и потемнели. В трубку телефона он кричал так властно, точно командовал на корабле.
- Сейчас, сейчас, - успокаивая, говорил он нахмуренному Левшину. - Сейчас вызовем форт. Скоро его очередь. Сию минуту!
Он знал, что, если Левшин теряет полчаса для того, чтобы получить трёхминутный разговор с фортом, значит, у него имеется какое-то важное дело.
Когда дошла очередь форта, дежурный завопил в трубку:
- На форту! Алло, на форту! Кончились стрельбы? Позовите командира форта. Командир форта? Привет! Товарищ командир, "Змей" ещё у вас? Кто ушёл? "Водолей"? Спасибо, отметим. А "Змей"? Вот-вот! Попросите к телефону командира "Змея". Что? Он у себя? В таком случае…
Фёдор Степанович подошёл к столу и протянул руку. Дежурный прокричал:
- С вами сейчас будут говорить!
- Алло, товарищ Алексеев! Говорит Левшин… Да! Здравствуйте. У меня просьба: попросите к телефону Кравцова, командира "Змея", и пассажира на борту "Змея" Виктора Лескова, воспитанника блокшива. Да! Буду очень благодарен…
Старик кивнул дежурному и крепче прижал трубку к уху. Он слышал шорох, поскрипывание, точки-тире телеграфа. Сюда же примешался какой-то деловой разговор по интендантской части. Настойчивый голос монотонно повторял: "И пятьдесят мешков муки, пятьдесят, пятьдесят!" Наконец сквозь шорох и гудение проводов послышался точно закутанный в вату далёкий голос:
- Алло, Кронштадт! Это я, Кравцов. Вы, Фёдор Степанович? Хотели поговорить с Виктором? К сожалению, мы не нашли его. Не нашли и второго пассажира, Митю Гончаренко. Исчез и наш чёрный кот Митрофан.
- Как! Куда? - выкрикнул старик и затем в сердцах положил трубку на рычаг.
В это время дежурный отодвинул зелёный занавес и передвинул силуэт "Водолея" на фарватер, обозначенный пунктиром.
- Как дела, товарищ Левшин? - спросил он. - Кажется, речь идёт об отважном юнге Лескове. Как он поживает?
- Чудесно поживает, - ответил старик, бросая сердитый взгляд на силуэт "Водолея". - Заработал ещё пять суток без берега.
- Что случилось? Очередной проступок?
- Куда отправился "Водолей"? - вместо ответа спросил старик. - На самые дальние форты? Благодарю вас!
Левшин нахлобучил фуражку, поправил на себе сумку противогаза и вышел на улицу. Здесь всё было беспокойно. Ощущение тревоги навевали тишина и темнота улиц, движение молчаливых патрулей, беспорядочные порывы ветра.
- Ох, скверный мальчонка! - ворчал старик. - Тебе это даром не пройдёт, будь спокоен. Пять да пять - десять. Десять суток без берега.
Он попытался представить себе, как Виктор перебирался на "Водолей", и невольно усмехнулся.
- Собственно говоря, что случилось? - спросил он себя. - Если Кравцов потащил мальчиков в море, то Витька поступил вполне логично, когда продлил путешествие. Наверное, ловко устроился…
Старый командир поймал себя на том, что одобряет Виктора, и немедленно рассердился.
- Вот отсидит десять суток без берега и призадумается, - пробормотал он. - Надо обуздать. Немедленно обуздать! Мало ему озорничать в одиночку, так он ещё себе товарища нашёл.
Кронштадт молчал. Сквозь занавески окон тускло просвечивали огни, готовые погаснуть по первому сигналу учебной тревоги. Подчёркивая безмолвие города-крепости, непонятно где рокотал мотор самолёта.
- Но как переполошится Костин! - воскликнул старик. - Шутка ли: Витенька в море ушёл!.. Ах-ах!
В вопросах воспитания Виктора Костин-кок имел лишь право совещательного голоса и не решался открыто оспаривать педагогические указания старика. Правда, он считал, что старый командир блокшива слишком суров, что мальчику нужно было бы дать больше ласки, однако держал всё это в глубоких тайниках своего любящего сердца.
Но теперь, когда Виктор исчез, кок нашёл случай сказать Фёдору Степановичу всё, что он думает о его педагогических методах. Он заявил, что Витька, видите ли, малыш, что это надо понимать, что Фёдор Степанович запугал мальчика и вынудил его сбежать в море, что товарищ командир раздул детскую шалость, что…
Командир блокшива вышел из себя и приказал коку замолчать. Он заявил, что не позволит нянчиться с мальчиком, который устраивает безобразия. Он пригрозил коку, что при первой возможности спишет Виктора на плавающую единицу флота, ибо в противном случае Костин совершенно избалует мальчишку.
Костин-кок подчинился старому и любимому командиру, но всё-таки остался при своём мнении. В этот день из-за огорчений кока винегрет оказался пресным, суп пересоленным, а котлеты слишком сухими. Команда блокшива не осталась в стороне от спора. Бакланов утверждал, что, безусловно, прав старый командир, что Виктора надо приучить к порядку, а Пустовойтов находил строгость старика чрезмерной и печалился по поводу того, что вчера неприветливо встретил Виктора на борту блокшива.
"Да, кок переполошится, - думал старый командир, приближаясь к своему кораблю. - Но теперь-то он должен понять, что мы действительно распустили воспитанника, что так продолжаться не может!"
Из темноты выплыла чёрная масса блокшива. На трапе Фёдора Степановича встретил обеспокоенный Бакланов:
- Товарищ командир, вас срочный пакет из штаба дожидается.
Ломая на ходу красную сургучную печать, Фёдор Степанович спустился к себе и через минуту потребовал Костина. Иона Осипыч явился. Он испуганно смотрел на своего командира, ожидая самых мрачных вестей о Викторе.
Фёдор Степанович протянул ему бумажку с печатью штаба и сухо проговорил:
- Это касается вас, товарищ кок. Вы временно переводитесь на линкор "Грозный". Как видно, без Островерхова у них не ладится на камбузе. Сдайте дела баталёру Андронову и немедленно отправляйтесь в док, на эсминец "Быстрый". Утром эсминец выходит в море на соединение с главными действующими силами… С "Быстрого" перейдёте на линкор. Всё понятно? Надеюсь, на флагмане со своими обязанностями справитесь блестяще… Вы свободны!