Виктору было не до этого. Ветер уже запел в снастях свою однообразную морскую песню, мелкие холодные брызги залетали на мостик судёнышка, мальчиков начала пробирать дрожь.
- Отправляйтесь вниз! - приказал Кравцов. - Главное средство от качки - это не бояться качки. Но если у вас ничего не выходит, лучше всего заснуть. И не стыдитесь, ребята. Морская история знает несколько знаменитых адмиралов, которые терпеть не могли качки и во время шторма не вставали с койки.
Мальчики не были знаменитыми адмиралами, но они единодушно признали, что морская болезнь - это гадость, и, подавленные, направились к трапу. Им казалось, что их ноги набиты ватой, во рту сладковатая ржавчина, а живот крепко стянут холодным железным обручем.
Корабельный кот презрительно посмотрел на перекошенные лица пассажиров, потянулся и нехотя уступил место на диване. Корабельный механик, совсем молодой человек, сидевший в уголке кают-компании за стаканом чая, улыбнулся обессилевшим мореходам и сказал:
- Да, к морю надо привыкнуть…
Они опустились на диван и закрыли глаза, чтобы не видеть лампы, которая медленно-медленно качала сиреневым абажуром.
ПРИСПУЩЕННЫЙ ФЛАГ
Виктор проснулся от тишины.
Только что волновалось, закипало пеной море, ветер взбивал волны, гудел в ушах, корабль заваливался то носом, то кормой, а теперь так спокойно и тихо, будто всё это приснилось. Только голова немного тяжёлая и не хочется открывать глаза. Впрочем, с этим можно не спешить.
До слуха доносятся тихо сказанные слова:
- Он сын минёра с судна "Ударник", а этот "Ударник" прикомандирован к блокшиву и ему подчиняется. Вы недавно на флоте, а то вы, конечно, знали бы Павла Лескова. Это был хороший минёр, участник гражданской войны…
Виктор приоткрыл один глаз.
Лицом к нему, помешивая ложечкой в стакане, сидел механик, слушая командира "Змея" Кравцова.
"Сейчас проработают меня за красные флажки, - подумал Виктор с тоской. - Вот взялись!.. Хорошо, что рыж… Митя спит".
Он ошибался - речь шла не о флажках.
- Вы знаете, что ещё с тех времён, когда Англия хотела задушить революцию, в Финском заливе кое-где попадаются английские мины, - начал Кравцов. - Ведь Англия минировала тогда подступы к Ленинграду… Не все мины выловлены. Шторм срывает то одну, то другую, гонит куда придётся, и вот получайте, к вашим услугам! Хорошо, если берег пустынный и можно просто-напросто взорвать непрошеную гостью. А если её занесёт, например, в Зелёную бухту… Бухта маленькая, довольно открытая. Возле самой воды построен центральный заводской цех. Однажды такую вот дрейфующую мину штормом загнало в Зелёную бухту. Поручили дело Лескову. Он не решился на месте разоружить старую, проржавевшую мину - она могла взорваться и разрушить заводской цех. А тут неожиданно разыгрался ветер.
Лесков вплавь вывел мину из бухты, за мысок. Он был хорошим пловцом. А дальше… Точно неизвестно, что случилось, отчего взорвалась мина. Может быть, она ударилась о подводный камень… В общем, в тот день вахтенный доложил мне, что на блокшиве флаг приспущен. Через несколько минут все на флоте уже знали, что погиб Лесков… Это было общее горе. Моряки любили славного минёра…
- И никаких следов? - спросил механик.
- Ничего! Минная смерть работает чисто.
- А мальчик?
- Левшин привёз Виктора откуда-то из-под Москвы, где он жил у тётки. Сначала он хотел усыновить его. Ведь покойный Лесков был его старым другом. Но штаб бригады траления посоветовал команде блокшива взять мальчика на воспитание. Так появился на флоте Виктор Лесков, - закончил Кравцов громко. - Доставляет он немало хлопот своим воспитателям, а сейчас притворяется спящим. Встань, Лесков! Если о тебе говорят, не зная, что ты слушаешь, надо встать и доложиться.
- Есть, - тихо ответил Виктор.
- Коли есть, так слава и честь, - одобрил Кравцов, и эта поговорка так живо напомнила Виктору Фёдора Степановича, что он сморщился и отвернулся.
Механик взял Виктора за руки и привлёк к себе. У него были добрые, немного близорукие глаза.
- Вот какие бывают истории, Витя, - сказал он тихо. - Подслушивать, конечно, очень плохо. У тебя какая-то неприятность с флажками? Да?
- И очень большая, - отметил Кравцов.
Виктор с трудом прошептал:
- Я всё равно флажки скоро достану. Мне теперь без флажков нельзя.
Переговорная труба в эту минуту засвистела по-змеиному. Командир вынул из рупора втулку, в которую был вделан свисток. Из трубы раздался голос с вахты:
- Товарищ командир, в ковш форта входит "Водолей"…
Затем тот же голос добавил:
- Товарищ командир, прибыл рассыльный от командира форта. Желает видеть вас.
Кравцов поднялся с места. Уходя, он сказал вестовому, показывая на мальчиков:
- Товарищ вестовой, напоите их чаем. Выдайте из моего индивидуального запаса банку варенья и две плитки шоколада. Потом они могут сойти на стенку. Только… - командир строго посмотрел на Виктора, - на стенке не драться и далеко не уходить.
Командир вышел.
Виктор сердито сказал Мите:
- Вставай, соня! Только и умеешь подножки давать.
Митя поднялся, протирая глаза. Вестовой стучал тарелками, Митрофан, облизываясь и мурлыча, щурился на стол.
- Странно! - задумчиво проговорил вестовой. - Вместо того чтобы сбегать в ванную и умыться перед едой, пассажиры глазеют на меня во все иллюминаторы, глотают слюнки, а сами ни с места.
Мальчики поспешили исправить свою оплошность и, вернувшись в кают-компанию, увидели на столе тарелки, полные супа, котлеты, банку с вареньем и плитки шоколада. Вестовой придирчиво осмотрел их руки, посоветовал беречь котлеты от Митрофана, приказал не разговаривать с полным ртом и вышел подышать свежим воздухом. Мальчики набросились на суп и котлеты с такой жадностью, что не успели заметить их вкуса. Когда очередь дошла до варенья, Виктор, отдуваясь, сказал:
- Тебе половина, мне половина. Дели!
- Хорошо, - согласился Митя и положил на его тарелку три четверти содержимого банки.
- Неправильно, неправильно делишь! - запротестовал Виктор. - Я уже не сержусь, что ты дал мне подножку. Подвинь свою тарелку к моей.
Митя вспыхнул:
- Какой ты!.. Не давал я подножки!
- А зачем тогда ты мне положил больше варенья? Ага! Значит, дал подножку, а теперь самому стыдно…
- И вовсе нет… Я не потому… - горячо заговорил Митя. - Я потому, что слышал… Вот. Я не спал и всё слышал, как твой отец погиб минной смертью. И мне его жаль и тебя жаль, хоть я тебя и накормил пылью. Если бы ты ко мне там, на стенке, не пристал, я не стал бы драться. Я не люблю драться. Я, только когда сердитый, дерусь.
Его худенькое личико светилось такой добротой, что Виктор опустил глаза. Он набрал полную ложку и предложил:
- Хочешь быть моим дружком-годком, хоть ты и сухопутный?
- Хорошо, давай будем дружками-годками, - с радостью согласился Митя. - Я только сейчас сухопутный, а потом буду моряком. А потом мы вместе станем героями, как твой отец. Хочешь?
- Конечно, хочу. Только мне пока нельзя, - с важностью сказал юнга. - Надо сначала достать красные флажки, а то сейчас я штрафной.
Митя с уважением посмотрел на Виктора:
- А ты мне расскажешь, как ты флажки потерял? У тебя остался только чехол?
- Конечно, я должен тебе рассказать, потому что теперь ты мне друг, - вздохнул Виктор. - Но сначала пойдём посмотреть форт. Я никогда ещё, ни разу не бывал на форту, если правду сказать. Пустовойтов - дядя Толя - говорил мне, что на форту очень интересно. А ты умеешь в кино ходить бесплатно? Там есть билетёрша, у неё правый глаз весь из стекла, так что надо проходить с правого борта, чтобы она не видела. Но я не хожу бесплатно. Костин-кок отчисляет мне денег на билеты в кино. А ты умеешь драться боксом? Для этого надо знать, что такое хук и аперкот. Слушай, дадим Митрофану шоколада: сначала ты от своей плитки, а потом я от своей…
Когда мальчики поднялись на верхнюю палубу, чёрный кот следовал за ними, тёрся о ноги Мити, мурлыкал и, по-видимому, был готов идти за мальчиками куда угодно. А идти было некуда, и мальчики оглянулись, разочарованные. Митя думал, что форт - это такая крепость, какие нарисованы в книжках: с зубчатыми стенами, высокими башнями, рвами и валами, а на поверку оказалось, что это маленький плоский Островок-пятачок, который лежал на поверхности вечернего, тусклого моря тёмной заплатой. Поперёк островка вытянулось одноэтажное здание с узкими окнами и всего с одной стеной, так как другие стены ушли под земляную насыпь. За этим зданием там и сям чернели какие-то возвышения, а в общем, не было ничего занимательного.
- У, и совсем, даже ничуть не интересно, - протянул Митя. - А мне говорили, что форт - это как настоящий корабль.
- И правильно говорили, - раздался голос вестового, стоявшего на мостике. - Только на форту всё под землёй - ходы, переходы, крюйт-камеры, лазарет… Ну, а отсюда, конечно, не видно. Куда пойдёте, ребятки?