- Получайте иголки, нитки и пуговицы по счёту. Садитесь и работайте. Тебе, юнга, надо ещё и локоть зашить. Ишь как разорвал!
- Я не умею, - сердито ответил Виктор. - Он мне разорвал, он пускай и зашивает.
- Кто он?
- Рыжая команда.
Вестовой торжественным тоном спросил мальчика:
- Как тебя зовут и величают?
- Митя, - сконфуженно ответил тот. - Митя Гончаренко.
- Лесков, запомни! Попробуй его ещё раз назвать не по имени, а… по цвету. Честное слово, в газету напишу, что ты пускаешь обидные клички. Будто не знаешь, что на Красном флоте это запрещено. Точка! Вот тебе, Митя, иголка и прочее. Научи юнгу Лескова пришивать пуговицы и чинить. А то весь флот неряху засмеёт.
Митя неохотно потянулся к бушлату Виктора, но юнга бросил на него сердитый взгляд и начал вдевать нитку в иголку.
- Дошло, - с удовлетворением отметил вестовой. - А ты, Митя, где живёшь? Папа, мама, братья, сестры есть?
- Нет, никого нет… Сестра есть… Она в швальне Главвоенпорта работает.
- А ещё кого-нибудь имеешь?
- Брат на линкоре строевым служит.
- Понятно! А моряком когда станешь? - с улыбкой спросил вестовой.
- Брат говорит, что меня в военно-морское училище отдаст, - сказал мальчик и украдкой взглянул на Виктора. - Только ещё не скоро меня во флот возьмут.
- И вовсе совсем не возьмут, - буркнул Виктор. - Нос не тем концом пришит. Довольно странный нос…
- Юнга! - прикрикнул Красиков. - Опять авралишь?
- Да, а почему он мне подножку дал? Дал подножку и задаётся. Как же, победитель!..
- Нет, неправда, неправда! - возразил Митя и так покраснел, что веснушки на его лице стали белыми. - Я честно! Я без подножки! Это он о тротуар споткнулся. Я видел…
- И не ври, не ври! - настаивал Виктор. - Тротуар где, а я упал где?
Вестовой рассмеялся от всего сердца:
- Митрофан, смотри, какие котята! Ну-ка, рассказывайте, что у вас случилось, а я вам чайку согрею. Хоть вы и арестованные, а кормить-поить вас нужно.
Не успел он включить электрический чайник, не успели мальчики начать рассказ о своей баталии, как наверху раздался заливистый свисток, кто-то прокричал: "Все наверх, с якоря сниматься!" Над кают-компанией тяжело затопали. Застучала лебёдка. "Змей" покачнулся и вздрогнул, точно потянулся после сна.
- Батюшки! - воскликнул вестовой. - Поехали… А ведь в море волна! Пропала посуда!
Он бросился убирать свои драгоценные голубые тарелки. Мальчики переглянулись.
- Куда мы? - спросил Митя, приподнимаясь.
- Не знаю! - Виктор пожал плечами. - А ты испугался, сухопутная крыса?
- Ничего не испугался. Ты чего пристаёшь?..
Только убрав последнюю тарелку, вестовой вспомнил о мальчиках и растерялся.
- А вас куда? - спросил он, будто мальчики знали, в какой буфет их надо спрятать. - А с вами как? Беда, честное слово!
Он выбежал из кают-компании и через минуту вернулся успокоенным.
- Ну, ребята, история получилась! - сообщил он. - "Змей" в море пошёл. Надо секретные приказы по месту назначения доставить на форт. Штаб приказал в порядке высшей срочности. Вот как… Командир велел передать вам, что теперь вы, так сказать, не арестованные, а пассажиры. Можете даже на мостик подняться. Понятно? Командир велел на берег семафор передать, что вы у нас. Понятно?
- Понятно! - в один голос сказали мальчики и вскочили.
"Змей" шёл к воротам гавани. Семафор, переданный по приказу Кравцова на берег, читался так:
"На блокшив. Виктор Лесков и Митя Гончаренко с нами. Передайте работнице швальни Гончаренко".
ЮНЫЕ МОРЕХОДЫ
Когда ворота военной гавани остались за кормой и "Змей" пошёл по фарватеру, Кравцов обернулся к мальчикам, которые забились в угол мостика, и спросил:
- Ещё не помирились? Ну и будете со мной плавать, пока не помиритесь. Нет худа без добра: оморячитесь, по крайней мере форт увидите.
Его тон ободрил Виктора.
- Форт! - протянул он. - А я думал…
- А ты думал, что мы отправились в океан? Нет, пока мы далеко не ходим. Придётся вам, юные мореплаватели, составить мне компанию до форта и обратно. Это не займёт много времени. К ночи вернёмся в Кронштадт.
- Мне на линкор "Грозный" надо, - сказал Виктор. - Фёдор Степанович приказал…
- Это насчёт красных флажков? Понимаю! Но линкор далеко в море, мы его не нагоним. Через несколько дней флот вернётся в гавань, и ты получишь свои флажки. Ну, а ты, мальчик в кепке? Тебя зовут Митя? Ты не сердишься, что я взял тебя в море?.. Ты флажки не терял?
- Нет, не терял, - смущённо ответил Митя. - А на линкоре у меня тоже брат есть…
- А ещё где у тебя есть брат?
- А ещё больше нет.
Кравцов сделал серьёзное лицо и торжественно объявил:
- Вы зачисляетесь на корабельное пищевое довольствие. Помещаться будете в кают-компании. Обязаны соблюдать установленный на корабле порядок службы и жизни. Всё уразумели? Прекрасно. Можете остаться на мостике, для вас это интересно… Лево руля, лево руля, так держать!
Юные мореходы принялись глазеть, не зная, чему отдать своё внимание в первую очередь. Очень интересно было наблюдать за штурвальным. Он большой, широкоплечий, с немного рябым лицом и сжатыми губами. Светлые упорные глаза смотрят всё вперёд, всё вперёд, а крепкие большие руки легко поворачивают штурвал, заставляют корабль послушно ложиться на заданный курс. Мальчики смотрели на штурвального и справа, и слева, и в упор, но краснофлотец, занятый своим делом, не удостоил их ни одним взглядом, и лицо его оставалось гордым и холодным.
Ах, хорошо быть штурвальным! Весь корабль подчиняется малейшему движению этого спокойного человека с упорными светлыми глазами. Но очень интересно также наблюдать волны, пенный след за кормой, оградительные знаки фарватера - вешки, буйки. Жаль, что у человека только два глаза: их не хватает, и приходится вертеться волчком, чтобы всё охватить.
- Кончится тем, что вы просверлите корабль сверху донизу и пойдёте под киль, - сказал Кравцов, стоявший на узеньком мостике "Змея". - Не мешать!
Мальчики, как намагниченные, прилипли к поручням. Виктор, обдумывая план действий, сказал:
- Сначала буду смотреть на волны, а потом буду учиться штурвалить. А потом, когда научусь…
- Я тоже научусь, - откликнулся Митя.
- Мне до тебя дела нет и не надо, - фыркнул Виктор. - Ты подножки даёшь… Таких корсары на реях вешали. Вот!
- И мне до тебя дела нет, - ответил Митя. - А подножек я не даю. Очень нужно. Я и без подножек сильнее тебя, хотя ты и толстый, а я худой.
- Скажи честное пионерское, что не даёшь подножек, - предложил Виктор.
- Честное пионерское! Очень мне нужно подножки давать! Я тоже корсаром могу быть. Я читал, как это…
- Смотри, смотри! Там за стенкой мачты блокшива.
- А там вышка службы связи. Правда?..
- И каменный сорокатрубный крейсер! Смотри, там!
- А вот здесь две мартышки на мостике базар устроили, - серьёзно отметил Кравцов. - Прошу прекратить гам!
У мальчиков вытянулись лица, и они замолчали. Вокруг всё было необычайно: серое небо низко висело над взлохмаченным морем, не переставая дул ветер, волны закипали белой пеной, и чем дальше уходили гранитные стенки гавани, тем выше становились волны. "Змей" качнулся раз, другой, третий. Потом он зарылся носом, и показалось, что море впереди вздулось водяным горбом, а море позади корабля вместе с Кронштадтом поползло вниз. Затем корма осела, море за кормой поднялось стеной, а впереди опустилось так низко, что у мальчиков захватило дыхание и во рту стало сладко. Так и пошло: море опускалось, поднималось, падало, снова вздымалось, и стало очевидно, что это самая настоящая морская качка.
- Штывает, - солидно сказал Виктор, подражая старым морякам. - А я могу не держаться за поручни.
- Я тоже.
Они выпустили поручни, но "Змей" провалился между двумя водяными холмами, и мальчики снова уцепились за холодный медный прут.
- Люблю штормовую погодку! - сказал Виктор баском и вдруг почувствовал, будто кто-то начинает медленно выворачивать его наизнанку, как длинный чулок. Это было так противно, во рту стало так плохо, что он плюнул за борт.
- Кто плюёт с мостика? - строго спросил Кравцов.
- Я, - хрипло ответил Виктор, чувствуя, что вот-вот чулок будет вывернут до конца и вместе с этим погибнет его доброе морское имя.
- И я, - эхом откликнулся Митя.
Кравцов повернул мальчиков к себе и заглянул в их лица. Виктор сделался пятнистым, загар уступил место зеленоватой бледности. У Мити веснушки стали почти незаметными, а глаза смотрели жалобно. Виктор хотел улыбнуться и не смог.
- Так-так, - сказал командир "Змея" весело. - Молодые мореплаватели начинают знакомиться со своей родной стихией. Разве ты, Виктор, не ходил в свежее море?
- Нет, ходил один раз на "Ударнике"… Когда тихо…
- Крупный пробел в твоём воспитании. Что ж, постарайся восполнить его. Вот хороший случай немного оморячиться.