Управляющий уже спешил к полицейским, и гадливая улыбочка на его лице выдавала, что дело обстоит куда хуже, чем он хочет показать. Торопливо пожав обоим руки, он указал им следовать за собой, и через несколько минут все трое вошли на задний двор. Габино присвистнул а Стефано с трудом преодолел рвотный позыв. Перед ними лежал обглоданный до костей, но ещё не лишённый ошмётков мяса и даже кусков одежды кое-где проеденный насквозь человеческий скелет.
Протухнуть ещё не успел, с видом знатока сообщил управляющий, значит, мясо ммм тело на жаре не больше, чем день.
Стефано перевёл взгляд на него.
Личность, конечно, не удалось установить?
Почему же нет? Вот! Были при нём!
Управляющий протянул полицейскому корочку с фотографией, которую трудно было сверить с лицом.
Джеффри Конуэлл. Впервые слышу о таком.
Я слышал, негромко произнёс Габино, это журналист.
К тому времени, когда осмотр места преступления был окончен, бумаги подписаны и Стефано вернулся домой, ему казалось, что его самого изглодали до костей, а футболку от запаха свиней уже не отстирать.
Ключ долго не хотел открывать замок, пока Стефано наконец не уронил его. Подняв ключ, Стефано всё-таки вставил его в скважину и, повернув, вошёл в дом.
В квартире царила тишина не было слышно даже тиканья часов.
Стефано прошёл в ванную и, сбросив одежду в корзину с грязным бельём, забрался под душ. Какое-то время он старательно заставлял себя не думать ни о чём и, когда наконец стоявшее перед глазами обглоданное тело покинуло его мозг, выключил воду и, закутавшись в полотенце, вышел в спальню. Кровать была застелена свежим бельём, абсолютно точно не принадлежавшем ему Стефано никогда не смог бы позволить себе шёлк. А на покрывале, тускло отблёскивающем в свете ночных огней, лежал чёрный цветок с приколотой к нему открыткой.
По спине Стефано пробежал холодок. Он был почти уверен, что ещё несколько минут назад здесь не было цветов. Перевернув открытку, он пробежал глазами по словам, составленным из готических букв явно вырезанных откуда-то:
«Боль пробуждает чувства. Избавление от боли может дать только доставивший ее».
6
Потемневшие то ли от времени, то ли от сажи дома, с самого начала построенные для небогатых жильцов, жались боками друг к другу. Предполагалось, что те, кто будет жить в них, могут дополнить свой стол выращенными собственными руками овощами, и потому у каждого домика был свой «двор» небольшой клочок земли, отгороженный от соседей высоким забором. Впрочем, на этих небольших закутках, протянувшихся вдоль шоссе, всё равно ничего не росло, кроме сорняков и травы. На некоторых стояли сарайчики для угля и ненужных вещей.
Рано утром по улицам проходили молочники и пекари, предлагая свой товар тем, кто не успевал зайти в магазин перед уходом на работу. В девять вечера квартал погружался в мирный сон. На улицах изредка можно было встретить итальянцев, а в основном испанцев и французов. В двух шагах от дома Стефано проживал служитель церкви Ветров в отставке, немного дальше разъезжие торговцы, хозяева мелких лавочек, ещё двое полицейских и один очень тихий корсиканец.
Трудно было представить, что кто-то из
них решил подшутить, подсунув ему цветок. И ещё более трудно что кто-то из них пытался Стефано угрожать.
Утреннее солнце, поднимаясь с востока, светило Стефано в лицо, когда он шел по светлым каньонам бизнес-центра Сартена, спеша к месту своей службы. Вместе с Габино он завтракал в полутёмном, вечно забитом людьми ресторанчике яичницей с беконом и чашкой кофе итальянской кухни Стефано не любил.
Затем они вместе отправлялись в офис, чтобы расследовать очередное дело или его закрыть.
Помнишь того парня, которого сожрали свиньи? Стефано, не глядя на напарника, старательно заполнял документы.
Да, я как раз отчитываюсь за него.
Прошу прощения?
Что?
Мы, кажется, даже не обсудили это дело.
Стефано, тут же всё ясно Перестань.
Я не понимаю, что может быть ясно.
Это дело нам не раскрыть.
Вот, взгляни, Стефано протянул Габино несколько листков. Патрульные опросили возможных свидетелей. Охранник соседнего склада видел, как в эту ночь трое парней в плащах подъехали на машине и пронесли мешок на территорию скотобойни. Его удивило, что они несут мешок именно внутрь обычно воры делают наоборот. Так что у нас есть зацепка.
Несколько секунд Габино внимательно и с некоторым даже удивлением смотрел на Стефано.
Я расскажу тебе, как это было, Бинзотти, без всякого расследования, Габино выбрался из-за своего бюро и, подойдя к Стефано, присел на краешек стола слева от него. Все началось с того, что незнакомцы подходили к этому парню в разных местах города и советовали: «Прекращай печатать свой журнал!». Он делал вид, что не понимает. Потом в почтовом ящике он стал находить письма. В них всё было абсолютно откровенно: «Кончай мутить воду, а то сыграешь в ящик». Он ничего не делал. Наконец, хозяин редакции, где работал наш приятель заведующим отдела рекламы, предоставил ему расчет просто так. После этого наступила тишина: ни предостережений, ни посланий. Знакомые вдруг стали переходить на другую сторону улицы, завидев его. Он, как по волшебству, оказался в какой-то молчаливой пустоте. Но Конуэлл все еще не понял, что это все. Мафия вынесла свой вердикт, и вердикт этот был смерть. А по прошествии, может, недели два копа приехали на скотобойню и увидели то, что осталось от него. Понимаешь, Стефано?