Viara species Мотылек
Не венчаться Лесу с Теменью,
Морю с Берегом не встретиться...
В сказках воспевают мотыльков, летящих на огонь.
Мало кто вспоминает об огне, который принимает жертву... и гаснет, чтобы больше негде было сгорать.
Да и огонь этот тот же мотылек.
Фандом: Русские народные сказки, Русалочка, Скандинавская мифология
Персонажи: Новый Женский Персонаж/Новый Мужской Персонаж, Принц/Русалочка, Лель/Снегурочка, Мизгирь/Снегурочка, Купава/Лель
Категория: Гет
Рейтинг: PG-13
Жанр: Сказка
Размер: Мини
Статус: Закончен
Предупреждения: Смерть персонажа
Комментарий автора: Автор позволяет себе некоторые вольности в обращении с канонами.
Благодарности: А. Н. Островскому и Н. А. Римскому-Корсакову - за оперу "Снегурочка".
Рихарду Вагнеру - за увертюру к опере "Тангейзер".
Жителям фанфикса.
С только-только упорхнувшим Восьмым марта.
Страница произведения: https://fanfics.me/fic173599
В полной тишине кралась по лесу Темень...
В предгорьях Шотландии бродят слухи о прекрасных девах, воплощениях Леса, что поселяются среди людей, влюбляются в простых горцев и сходят с ума от горя, потому как быстротечен век смертных. А если сладит дева с собой и уйдет прочь сойдет с ума уже оставленный ей человек. Раз повстречавшему волшебство оно будет мерещиться в каждом плеске ручья.
Иначе говорят в Норвегии. Рассказывают, что жил когда-то на свете простой парень Йенс, была у него и невеста Маргрит. Да только не случилось счастья появилась в том краю злобная хульдра, из черной зависти соблазнила молодого Йенса да бросила, сведя того в могилу.
Никто не знает всей правды.
Вчера Темень была повенчана с Лесом.
Был холодный багряный октябрь, когда в деревеньке на самом востоке Норвегии появилась Альвейд. "Аль-вейд, Аль-вейд", так звенели ручьи, так шептали листья... Так смеялась невеста Йенса, прекрасная Маргрит. И так звали змея-искусителя, что больно уж крепко обвил шею бедного Йенса.
Альвейд была не бела и румяна, а светла и звонка, как хохочущие звезды. Не красива, а сладкозвучна, как свирель. Не тепла и податлива, а прохладна и горька, как полынь. Не мясом, а солью, не любовью, а жизнью, без которой что любовь, что нелюбовь
Вчера Лес прогнал из-под кроны солнечный свет.
Как прекрасна мельничиха Альвейд задумчиво протянул как-то Йенс и лишь потом понял, что сказал.
Следи за языком! сердито прикрикнула Маргрит, раскатывая тесто. Потом испачканной в муке пятерней провела по волосам и нахмурилась: Друг мой Йенс, мельница уже пять лет как заброшена.
Но Альвейд
В нашей деревне нет никакой Альвейд, Маргрит совсем отложила в сторону тесто и озабоченно взглянула на Йенса.
А Йенс смотрел на Альвейд и не мог насмотреться. Слов для нее священник не говорил на проповеди, восхвалявшей ангелов, а из слов для земных женщин Альвейд не подходило ни одно. Уж Йенс знал в этом толк.
Любил ли он Альвейд? Нет, Йенс любил свою Маргрит, пышнотелую красавицу, кровь да молоко. Любил ее глубокий смех, морщинки в уголках глаз и то, как она визжала при виде мыши. Альвейд же его пугала. Слишком чистым голосом. Слишком белой, почти прозрачной шеей. Слишком яркими глазами. Слишком острой жаждой А еще тем, что, кажется, кроме Йенса никто ее не видел.
Вчера Лес сошел с ума.
У поселившейся у старой мельницы молоденькой хульдры не было имени. Лишь золотой лен волос, яркая зелень глаз и светлая, как чистая речная вода, кожа. А еще коровий хвост под длинной юбкой.
Фермер Йенс по всей деревне славился не только как гостеприимный хозяин, но и как завидный жених да только ни одна девица и не мечтала стать его женой: Йенс без памяти был влюблен в дочь сапожника, Маргрит. Хульдре тоже не стоило искать с ним встречи ей бы найти себе парня полегкомысленнее, ветреного и бесшабашного Но было что-то диковинное в том, как смотрел Йенс на свою Маргрит. Странное и желанное. Как могло лесное создание не захотеть узнать, что это?
Вчера Темень с радостью приняла безумие Леса за счастье. Откуда ей было знать?..
Хульдра и решила испытать на Йенсе свои чары. Призрачной тенью навестила его дом, коснулась руки и упорхнула к старой мельнице. Отныне была она для Йенса не бесплотным воздухом, а красавицей мельничихой.
Но упрямец Йенс и не глядел ни на кого, кроме своей Маргрит. Уж хульдра и пела перед ним, и плясала, а Йенс все глаза отводил, Маргрит искал.
Хульдра, впрочем, не опечалилась. Заговорила воду, омыла лицо и на следующее утро окликнула Йенса.
А Йенс глазам не мог поверить. Взглянул на мельничиху а увидел Маргрит, темноволосую, крепкую, румяную. Моргнул раз, второй померещилось. Стояла перед ним знакомая надоедливая девица, только золотые волосы вдруг вспыхивали каштаном, зеленые глаза любимой синевой.
Так и пропал Йенс. Нашел свою Маргрит в изменчивом видении, а как нашел не сумел сопротивляться больше чарам хульдры.
Погубила ты меня, с тоской шептал Йенс, притягивая к себе хрупкий стан не то Маргрит, не то дивного создания. Альвейд, гиблый эльф.
Так хульдра получила имя.
Сумрачный шлейф цеплялся за кусты и оставался на них рваными лоскутами. Сиреневые, лиловые, сизые тени накрывали спящую зелень, а Темень все не останавливалась. Лес сам принял ее накануне, истосковавшись по прохладе и тени. И в деревянный терем Темень вошла властной хозяйкой.