Я с силой прикусила язык, подавив нарастающую волну слёз и отчаяния. Хотелось осыпать существо вопросами, но всеми гранями души я понимала, что лучше бежать и как можно скорее. Спасать свою хрупкую, как хрусталь, человеческую жизнь. Уступив своим страхам и внутренним предупреждениям, я покорно сдалась и приняла волю существа, на несгибаемых ногах выскочив прочь. Дверь позади меня с грохотом захлопнулась и вмиг растворилась в воздухе, будто бы до этого её и вовсе никогда не было.
Пустые пыльные улицы незнакомого города водили меня кругами. Окна зданий были заколочены досками, а двери заперты на десяток ржавых замков. Создавалось чувство, словно жизнь давно покинула это место не было ни смеха, ни горя, сплошное одиночество. Солнце Солнце палило, спрятаться от него негде, не было ни единого намёка на лёгкий ветер. Я нехотя плелась, куда глаза глядели.
Опять ты! раздался за спиной звонкий голос, но я даже не обернулась и никак не отреагировала, ощутив, как всё происходящее волной накатило на меня усталостью. Не было желания ни кричать, ни пугаться. Почему ты преследуешь меня? Не сразу, но в говорящем я признала того самого лесного мальчишку.
Вижу, ты в порядке, я нехотя ответила, не сбавив шаг, но собеседник уже поравнялся со мной. И сейчас это ты меня преследуешь. Посмотрела
на него сверху вниз, невольно задержавшись взглядом на завораживающем оттенке глаз ребёнка тёмно-фиолетовом. Мальчик был таким же, как и в прошлый раз, только теперь на его лице сияли дерзость и нахальство.
Да сдалась ты мне! воскликнул он громко и низко, словно намеренно придав голосу недетские и грубые нотки. Прозвучало это нелепо. Мои уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Какой-то кактус, а не ребёнок, норовил уколоть и посильнее. Всё фырчал и плевался, показав всем видом, какая я неприятная, но всё равно продолжал идти следом. Во время нашей первой встречи ты выглядела паршиво и тряслась, как побитая псина. Он пнул камень. Сейчас ты просто выглядишь паршиво. Я изумлённо подавилась воздухом и какое-то время не дышала. Это комплимент такой был?
Знаешь, когда ты молчишь, то выглядишь таким милым и чудесным ребёнком, осмелев, пробурчала я в меру язвительно, показав наигранное недовольство, что вызвало мрачную усмешку у мальчишки.
Он участливо парировал и произнёс на одном дыхании:
Я не ребёнок!
Да? В угрозы того, кто на голову меня ниже, верить не получалось. А кто ты тогда?
Мальчишка злобно стиснул челюсти, и на его скулах заиграли желваки. В глазах вспыхнуло недоброе чувство, которое грозило разрастись до опасных масштабов. Ребёнок загорелся, как спичка, и был готов в любой момент словесно защититься. Он словно недоброе пламя обжигающее, сдирающее кожу. И страшно представить, насколько угрожающими будут последствия от этого огня, когда мальчик станет взрослее.
Санеми, наконец, сказал он и посмотрел на меня исподлобья, выпрямив спину.
Было заметно, как ребёнок с трудом подавил в себе желание встрять со мной в словесную перепалку. Я решила отложить шутки на дальнюю, пыльную полку, и не будоражить лишний раз тревожный ум Санеми.
Хорошо. Меня зовут Мэй, сказала я и спрятала за спиной руки, которые непроизвольно задрожали.
Мы беспечно шли и всматривались в окружающую местность, изредка перебрасываясь незначительными фразами. С Санеми приходилось подбирать слова с умом, любая неосторожная мысль могла стать маленькой катастрофой для меня и мальчишки. До чего же противный характер! Я ему слово, а он мне десять в ответ, да ещё и язвительности подкинет! После всех событий, пережитых мной за сегодня, могла заверить, что принудительно перешагнула из статуса «трусихи» в «осторожную барышню», которая тряслась от любого шороха, как осиновый лист. Загадочные существа и невыносимый Санеми настойчиво лепили из меня выносливого человека. Срочно нужны были чашечка ароматного, ромашкового чая, да миска с любимым печеньем мирские лекарства для души и сердца.
Санеми! С нескрываемым любопытством искоса посмотрела на мальчишку, и тот едва заметно дёрнул плечом, когда я позвала его по имени. Почему ты сказал, что я преследую тебя?
Санеми лениво взглянул на меня.
Потому что это мои сны, а ты сюда приходишь без приглашения. Я слегка приостановилась от неожиданности. Заговорил Санеми так, словно был самым обычным, живым человеком, а не плодом моего воображения в грёзах.
Но почему ты решил, что сны твои? Может, всё наоборот? Я лукаво заулыбалась. Интересно, что именно Санеми заговорил о снах, с Кёджуро такого ни разу не было. Для последнего всё происходило буднично и в порядке вещей, словно и не было никаких грёз, мы всего-то давние знакомые, которые встретились, чтобы обменяться добрыми вестями.
Это важное для меня место, здесь спрятан мой секрет, о котором ты не знаешь, нехотя пробормотал Санеми с недетской серьёзностью, почесав затылок. А потом, спохватившись, вновь обнажил свои колючки. Но тебя это не должно касаться! Это моё место, а ты притащилась сюда и ходишь вся из себя наглая!
Я подняла руки и слабо заулыбалась, признав своё поражение. Слова юного спутника заставили призадуматься, а не были ли все эти фантастичные миры чем-то большим, чем просто мимолётными грёзами. Все места казались новыми, неизведанными и бесконечно реальными, будоражащими ум и разжигающими волну ярких эмоций. Словно каждую ночь я открывала потайные двери, вырывалась из серых лап повседневности, переносясь в другие реальности. В глубине души я боялась признаться самой себе, что мне сердечно хотелось, чтобы всё происходящее оказалось явью: сказочные, яркие миры, чудесный Кёджуро, которые невольно дарили мне улыбку, и даже вредный Санеми. Все они успели пригреться у меня на душе, обнимая, как родной, тёплый свитер. Я неожиданно стушевалась, с тоской осознав, насколько нелепы и милы были мои рассуждения. Всё-таки грёзы всего лишь грёзы, какими бы живыми они ни казались, и это разбивало мне сердце.