Ну что, признаёшь, что преследуешь меня? вновь заговорил Санеми, и в его голосе скользили игривые и издевательские ноты.
Мне так стыдно. Я сразу подхватила его настроение, наигранно приложив тыльную сторону руки ко лбу, раскаявшись в преступлениях.
Другое дело. И он усмехнулся, удовлетворённо приняв мою шутку.
Я весело захохотала и подняла лицо к небу, на душе стало значительно легче. Обстановка резко разрядилась, я и Санеми начали налаживать непростое знакомство. Разговоры неслись ни о чём: о бытовых, незамысловатых вещах, о добрых шутках и прочих мелочах. Кёджуро научил меня важным истинам, одной из которых являлась умеренная дистанция, требующая не лезть насильно к чужому или ближнему в душу. Как бы ни было любопытно, я не могла нарушить эти неписанные правила, сама не зная причину. Санеми оказался неплохим мальчиком. Несмотря на грубость, вспыльчивость и общую колючесть, в нём сохранялась человечность. Но с Санеми всё ещё было сложно, даже представить страшно, через что пришлось пройти этому ребёнку на душе у него виднелись глубокие раны.
Безлюдные улицы петляли лабиринтом, постепенно прячась в густоте деревьев. Тянулись к облакам пышные ели, плавно покачивались на ветру верхушки сосен. Солнце больше не палило, наоборот, ласкало ноги и руки. Широкая тропа становилась всё уже и извилистее, лавируя между нагромождённых камней. Воздух был свеж и чист, отрезвляя разум. Я вздохнула полной грудью и посмотрела на Санеми, который молчаливо шёл рядом. Вмиг в моих глазах отразилось нескрываемое, живое удивление, ведь мальчишка то открывал, то закрывал рот, активно жестикулировал и о чём-то энергично рассказывал. Но речи его до меня не доносились и оставались беззвучными, да и образ спутника стремительно растворялся, становясь с каждым шагом прозрачнее. Мальчик таял, исчезал на глазах, даже не замечая этого, будто бы мы были разделены таинственной стеной. Моя рука потянулась к расплывчатому образу ребёнка, но просочилась сквозь него. Всё происходило настолько резко и безумно, что я не поспевала удивляться или пугаться. Через мгновение мальчик и вовсе исчез туманной дымкой, не оставив за собой и следа. С его уходом пришёл холодный, солёный ветер, развивающий волной волосы. Лес поредел, стало намного светлее, вдалеке нарисовался скалистый обрыв, покрытый яркими и пахучими цветами.
В душу закралось непреодолимое чувство, словно молниеносно пролетели за одну ночь долгие годы. Я развела руки в стороны и запрокинула голову назад, вознеся взор к чистому небу. Слишком много событий для одной ночи. Я бы с превеликим удовольствием и дальше нежилась в светлых объятиях грёз, путешествуя по мирам, крепко взяв за руку Кёджуро. Единственная перемена, которая не будоражила болью сердце это колючий Санеми. Ершистый ребёнок, на которого не получалось злиться, даже несмотря на все его слова и выходки. Когда я смотрела на него, мне хотелось верить, что даже самые вредоносные кактусы смогут когда-нибудь зацвести.
Я сделала несколько шагов вперёд и ощутила чрезвычайное удовольствие, как от нежной ласки тёплых рук, которое заполнило горячей волной всё сердце. Именно такие чувства я испытывала, когда милый Кёджуро находился рядом. Невыносимо захотелось услышать его низкий, тёплый голос и искрящийся смех. И сейчас он приближался ко мне почти настоящий и живой, насколько это было допустимо в сновидениях. Я сделала рваный вдох, трепетно и рвано, пытаясь совладать с эмоциями. Меня как огнём полоснуло, и я зажмурилась, не оборачиваясь. Кёджуро всегда появлялся неожиданно и не сразу, словно специально изводил меня этим.
Трава зашелестела, медленно, с опущенными глазами подошёл со спины мужчина. От нахлынувших чувств я вспыхнула и затряслась мелкой дрожью, низко склонив голову и не сдержав жгучих слёз. Все пережитые страхи вмиг опрокинулись на меня, смешавшись тяжёлым комом на сердце. Мужчина томительно молчал, и на лице у него отпечатком отразилась тревога, нескончаемо терзающая изнутри холодной печалью.
Мне тебя так не хватало Обида и тоска с горечью пропитали мои слова.
Прости меня, милая Мэй, прошептал он едва слышно и обвёл меня странным взглядом, нечитаемым и совершенно новым, который как будто пытался отыскать ответ на что-то.
Мне было очень страшно. Я крепко ухватилась за рукав его пиджака.
Мужская рука едва заметно дрогнула, тёплые пальцы осторожно потянулись к моей маленькой ладошке, но вовремя остановились, так и не притронувшись. Вместо этого Кёджуро положил свободную ладонь на мою голову и рвано потрепал по волосам.
Не бойся, я не дам тебя в обиду! бодро
пытался утешить он меня, широко улыбнувшись. Я смахнула выступившие слёзы и слабо улыбнулась в ответ.
Наши силуэты таяли в лучах заходящего солнца алые, жёлтые полосы света окрасили вечернее небо. Тогда я искренне понадеялась, что подобные происшествия больше не никогда повторятся, но кто знал, что всё это только начало самых тёмных сновидений.
Целый день погода гневалась на мир: лил дождь, небо содрогалось от раскатов грома, по улицам неслись редкие прохожие. Мне нравилось наблюдать за пасмурной картиной из тёплого дома. Если бы в моей душе играли спокойствие и радость, то обязательно бы вытащила свой любимый, тёплый плед и приготовила лакомство детства горячий шоколад с зефиром в старой кружке, изрисованной ромашками и пчёлами. Последний элемент был самым важным, без него бы волшебная сладость не удалась.