Они же казнят меня за то, что я посмела ослушаться короля! выдохнула Ивон, умирая от страха. Просто казнят! Они подумают, что я недоброе замыслила и пробралась во дворец, чтобы причинить вред королю! Иначе зачем мне ослушиваться его и сбегать?! Что же ты натворила, Жанна?!
Жанна, невинно хлопая ресницами, улыбнулась во весь рот.
Да что такого-то? невинно и звонко, как ребенок, спросила она. Скажешь, что захотела повидаться с родными.
Это запрещено! выкрикнула Ивон. Ты что, не понимаешь?! Меня... меня самое малое высекут кнутом! Верни меня обратно сейчас же!
Но Жанна этого делать не спешила; все с той же широкой улыбкой она молча хлопала глазами, слушая плач Ивон, и на улыбающемся лице ее было запечатлено совершенно миролюбивое выражение. Как у ребенка, который искренне не понимает последствий, или как у безумца, который и в смерти не видит ничего дурного.
Жанна искренне наслаждалась ужасом и отчаянием, объявшими Ивон.
Ей было приятно видеть, как сестра, находящаяся полностью в ее власти, бьется и не находит выхода, словно бабочка, увязшая в паутине. А Жанна в этот миг походила на человека, который с любопытством наблюдал эту агонию, и пальцем хладнокровно и жестоко подталкивал пленницу к подкрадывающемуся пауку.
Чтобы посмотреть, как тот ее будет есть.
Да что такого-то, наивно и легко прощебетала улыбающаяся Жанна в который раз, когда изнемогшая Ивон, уставшая вырываться из пут пленившей ее магии, упала на пол и горько зарыдала.
Пожалуйста, всхлипывала Ивон, отирая мокрое лицо, отпусти меня. Ты не представляешь, как там страшно, в этом королевском дворце. Ко мне приставлен страж, он за мной следит. И если он узнает, что я была дома. что я без разрешения. он меня иссечет до крови! А что сделает король, и подумать страшно! Ты же знаешь он строг! Он не сделает для меня поблажки, даже если я и скажу ему, что всего лишь была дома, в семье!
Да не ври ты, зло выплюнула Жанна. Не так уж там плохо, и король наверняка к тебе хорошо относится. Смотри тебя отмыли, вон какое платье красивое дали. сережки...
Сережки, горько прорыдала дрожащая от страха Ивон. За эти сережки они с меня кожу живьем спустят! Ну, пожалуйста. это же для тебя! Ты же сама хотела, чтобы я прошла этот отбор! Зачем же ты сейчас это делаешь, зачем мешаешь мне? Если меня накажут, если я не пройду, ты же первая меня поколотишь!
Черные брови Жанны грозно сошлись на переносице.
Конечно, поколочу, с нехорошим удовлетворением в голосе произнесла она. Потому что нечего свои ошибки оправдывать тем, что я тебя домой вызвала! Не придумывай, не может быть во дворце таких дурацких правил. Ты же невеста, а не пленница! Давай, говори, что там. Король-то красивый?
Я не знаю, горько прошептала Ивон, стирая с глаз катящиеся слезы. Я не видела его лица.
Жанна побагровела от ярости.
Ты посмотри, какая она сука! выпалила толстуха, яростно топнув в пол так, что ее необъятные окорока, обтянутые белыми кружевными чулками, заходили ходуном. Вот ты сейчас нарочно меня злишь! Нарочно! Специально делаешь все так, чтобы я злилась и орала! Что тебе стоит сказать?! Ты специально меня дразнишь, дрянь!
Магических способностей Жанны было достаточно и для того, чтобы прорваться сквозь ею же сотворенные магические путы и вцепиться в волосы Ивон.
Я тебе
покажу, пыхтела Жанна, трепля сестрицу, как меня доводить...
Она вознамерилась подтащить рыдающую Ивон к ящикам в углу и как следует поколотить ее головой, желательно лицом, об эти самые ящики. Разум сквозь алкогольную ярость все же подсказывал ей, что изуродованная Ивон вряд ли понравится королю, а значит, и отбор проиграет. Но жажда мести за свою неряшливость, некрасивость и неудачливость в любовных делах, была выше желания Жанны стать королевой. В конце концов, даже корона не изменит того, что у нее, у Жанны, в отличие от Ивон, пузо весит пуд, и ляжки что у твоей свиньи!
А значит, Ивон должна заплатить, что именно ей от природы достался краткий нрав, тонкий стан и роскошные темные волосы!
Но не успела Жанна как следует намотать волосы сестры на свой жирный кулак, как откуда-то сверху раздался грозный клекот, и белая молния, неизвестно откуда взявшаяся под крышей старой башни, ударила Жирную Жанну прямо в загривок.
Та осела, распустив толстые пальцы и раскрыв в изумленье рот. Откуда-то сзади, из рассеченного затылка и жирной холки полила темная нездоровая кровь обильно, быстро,
и Жанна, мазнув по шее рукой, поднеся к глазам испачканные пальцы, заорала, как резанная.
Ты убила меня! вопила Жанна. Ты убила!..
Клекот сверху повторился, и Жанна, подняв вверх налитые кровью глаза, с изумлением увидела белоснежного сокола, усевшегося на балку и крутящего головой. Хищная птица разинула окровавленный клюв, леденящий кровь крик повторился, и Жанна поняла, что сокол сейчас ударит еще раз. А потом еще и еще, так же беспощадно, как она до этого момента трепала и мучила Ивон.
Что это такое?! заверещала Жанна. Ведьма! Откуда ты взяла его?!
Это мой герб, ответила Ивон, кое-как поднимаясь на ноги. Магия Жанны все еще удерживала ее, но девушка смогла поднять руку, и сокол, повинуясь хозяйке, слетел вниз и уселся на ее предплечье, прихватив алые шелка окровавленными когтями. Тот, что на плече. Он защищает меня. Сейчас же верни меня во дворец, голос ее окреп, или я велю ему еще раз атаковать тебя.