Придирчиво оценила количество еды. На семерых бы точно хватило.
А дальше случилось недопонимание, потому что на кухню он пришёл завтракать искупанный, сердитый и абсолютно голый, а я в пеньюаре и кастрюлях от этого слегка растерялась. Воспользовавшись замешательством, он прижал меня к холодильнику (холодному, кстати) и взял за горло.
Не душил, нет, проводил большим пальцем по тонкой коже шеи, словно решая сломать или поцеловать. Мне стало не по себе от такой демонстрации силы, внутри всколыхнулся страх: если уж я с Марком вчера не справилась, то с Алексом можно и не пытаться он на полголовы выше и раза в полтора крупнее соседа. Но прижатая к горячему и очень привлекательному телу я не могла не почувствовать, что кто-то увлёкся и сейчас уже был готов отнюдь не к удушающим мероприятиям.
Не заставляя себя долго ждать, он развернул меня лицом к столу, заставив упереться в него, и заскользил руками по телу. Прогнулась и потёрлась об него, чтобы он там не задерживался, потому что я уже заждалась. Но он не торопился, нарочито медленно задирая полупрозрачный подол и сжимая рукой ягодицу до той сладкой границы удовольствия и боли, которая привносит пикантность в процесс. Одной рукой он держал меня под живот, а другой жадно ласкал, навалившись всем телом и заставляя упираться в стол изо всех сил.
Алекс, не томи простонала я, но он лишь хмыкнул мне в шею, продолжая дразнить.
Острое вожделение, вызванное его хищными, грубоватыми движениями, туманило рассудок и заставляло тело двигаться в завораживающем ритме. Когда он наконец вошёл в меня, я была уж на грани и взорвалась сладким удовольствием сначала один, а потом и второй раз, когда его рука скользнула по животу вниз.
В общем, о детях поговорить не вышло. Как-то к слову не пришлось.
«Алекс, а контрацепция?» запоздало спросила я, когда нахлынувшая страсть была утолена, и в голову вернулись адекватные мысли. С непривычки не задержались, правда, и ретировались при первой же возможности.
Господи, да с чего же меня так накрыло? Не девочка ведь уже!
«Об этом можешь не беспокоиться, ты не сможешь от меня забеременеть», раздался его голос в голове, и уверенность, с которой это было сказано, передалась и мне.
Наконец удалось загнать его за стол и накормить. Если я раньше считала, что Алекс много ел, то сейчас меня ждало новое открытие. Раньше он ел средненько. А вот сейчас из моего изобилия на семерых остались половина пирога, пюре и винегрет. Я на всякий случай проверила, не вываливается ли из него
с обратной стороны, но нет, всё реально куда-то уместилось.
Интересно было бы его взвесить. Выглядел он, конечно, очень внушительно. Ростом под два метра, плечистый и ширококостный, в его присутствии кухня сразу казалась меньше раза в два. Раньше он был просто высоким, а мышцы нарастил за последние годы. Или, судя по тому, что происходило сейчас, наел. В общем, заматерел товарищ.
Пока я убирала посуду, он ушёл в гостиную. Сев рядом с ним на диван, осторожно погладила по шраму. Он не стал сопротивляться и позволил себя изучить. Шрам был неправильный, рваный, перетянутый, и до меня не сразу дошло, что эту рану никто не зашивал, она срослась сама и, вероятно, до сих пор доставляла неприятные ощущения.
«Голова часто болит? После физической активности?» осторожно спросила я, заглядывая ему в глаза.
Он удивлённо кивнул, и пришлось продолжить:
«Мне кажется, что ткани неправильно зарубцевались, и поэтому мышцы тянет. Можно попытаться размять. Если делать это регулярно, то должно помочь. Попробуем?»
Я спрашивала мягко и боялась надавить.
Алекса невозможно было заставить или уговорить на что-то, чего он делать не хотел, поэтому мне всегда оставалось только ждать, пока он решится сам, но это было тогда. Сейчас передо мной сидел другой мужчина, ещё менее сговорчивый, и казалось, что даже проявить заботу он позволит исключительно дозированно. Как ни странно, он позволил. Взяв кокосовое масло, я аккуратно начала гладить и массировать кожу головы с левой стороны. Сначала нежно, круговыми движениями по всей площади, а потом уже более настойчиво в районе шрама. Алекс сидел с закрытыми глазами, ничем не выдавая своих ощущений, но мне показалось, что процессом он наслаждался. Он всегда любил, когда я его массировала, чесала или гладила.
С головы я плавно переместилась на левое плечо. Там тоже был огромный рубец, более свежий на вид.
«Здесь тоже болит?»
Он хмыкнул и кивнул.
«А рука хорошо двигается? Покажи», попросила я, хотя от мыслеречи уже начинала побаливать голова.
Просьбу Алекс выполнил неохотно, но в глазах мелькало что-то вроде любопытства, поэтому он не только позволил потрогать, но и подвигал руками, чтобы показать, насколько сильно нарушена функциональность левого плеча. Я разочарованно вздохнула. Знания в области ЛФК оставляли желать лучшего, но если заниматься каждый день, то даже под моим присмотром могли бы быть результаты.
«Что произошло?»
«Рассекли плечо в бою. Я был почти пустой, поэтому руку прирастил, как получилось».
Я вздрогнула от такого холодного описания настолько страшной травмы. Судя по шраму, руку действительно почти отсекли.