***
Он любил растения. Очень любил. Причём всякие хитрые. Которые растут на жаре, в пустынях, под палящим солнцем.
Всякую лиственную ерунду он не уважал, делая исключение только для замиокулькаса тот был так же суров, как сам Таузиг, настолько, что рвал горшки, в которых рос, и мог месяц прожить без воды.
В Инстраграме Таузиг был подписан на тег #succulents и ещё на пару десятков суккулентоводов, главным образом японских и корейских они выкладывали фото растений невероятной красоты.
Иногда Таузигу снилось, что он медитативно компонует суккулентные садики в здоровенных керамических ёмкостях ручной работы, низких и широких. Или делает многоуровневую композицию из битых горшков, с обязательной лесенкой и фигуркой Тоторо или кодамами.
И да, японскую анимацию Таузиг тоже очень уважал. Но никому не признавался. Здоровенному мужику под два метра ростом с плечами шириной с двухстворчатый шкаф, боевику Альфа Страйка, который, случалось, врукопашную заламывал барибала, объявлять вслух, что он обожает дракона Хакуи, держит у подушки плюшевую кодаму, считает, что ему надо было родиться Тоторо и обожает выглядящие инопланетными растения, хуже, чем признаться, что под чёрной формой он носит розовые кружевные стринги и подвязку.
Ну, так считал Таузиг.
Боевик, он не рассчитывал дожить до пенсии, пусть у людей его профессии она и ранняя. Но усердно откладывал цент к центу, втайне мечтая, что когда-нибудь он переедет в Сан-Диего, купит там дом с большущим участком пустыни и займётся тем, чем всегда хотел: будет выращивать суккуленты и создавать мини-сады и композиции.
Однако пока у Таузига не было и простенького кактуса опунции или маммилярии. Впрочем, кактусы он и не любил.
Жизнь боевика с длительными миссиями не способствует правильному уходу даже за самыми неприхотливыми растениями. Даже больше, чем личной жизни. То, что последняя подружка ему изменяла, Таузиг перенес гораздо равнодушнее его не было два с половиной месяца, девка молодая, дело житейское, чем то, что она залила и сгноила вариегатный крестовник Роули, который напоминал Джону бабушкины бусы.
Загремев после очередной миссии в госпиталь со сложным осколочным переломом малой берцовой кости и парой огнестрельных ранений, Таузиг окончательно понял, что с его профессией можно разве что камень завести. Или пень. Он видел такие в каком-то хюгге-магазине. Ценник на обычный тополевый пень был заоблачный.
Никакой, даже самый неприхотливый суккулент, не выдержит трехмесячного отсутствия полива. А если и выдержит, рад не будет.
Самым обидным оказалось то, что Таузиг со свистом пролетал мимо собственного дня рождения. А ведь в Альфа Страйке дни рождения, особенно всякие тридцатипяти- и сорокалетия отмечали с размахом и подарки дарили с выдумкой, скидываясь всем отрядом.
Как командир Рамлоу ухитрялся прознать всякие тайные чаяния чёрных душ своих бойцов, не знал никто. Но каждый из них всегда получал в подарок именно то, чего по-настоящему хотел.
Таузигу как раз должно было стукнуть тридцать пять через десять дней. Вот только из госпиталя его так скоро никто не отпустит. А в госпитале так скучно, когда нельзя ходить!
Впрочем, заскочивший на десять минут Рамлоу бросил своему бойцу на живот планшет с зарядником и заявил:
Наслаждайся. Там терабайт, что ли. Смотри киношки.
И моментально умчался, будто ему хвост подпалили. Командир всегда так носился. Ростом Таузигу до уха, а энергии в нём столько, словно он ракетное топливо пьёт и урановыми стержнями закусывает.
Кто-то залил в планшет кучу фильмов: и любимые Джоном тупые комедии вроде «Американского пирога», и ещё более тупые ужастики типа «Бобров-зомби». Но среди всего этого трэша Таузиг с немым удивлением обнаружил папку с почти всеми фильмами студии Ghibli. Не было только «Могилы светлячков».
Таузиг смотрел кино, пока планшет не раскалялся, терпел врачебные манипуляции, с удовольствием слушал ежедневно заходивших к нему страйковцев, но сам молчал: он был неразговорив.
Лаки, сияя глазищами, шёпотом и по секрету рассказал Джону, что Альфа Страйк готовит для него «охренный сюрприз, упадёшь, когда увидишь!». Но что за сюрприз, мужественно умолчал, хотя обычно у Лаки, как говорил командир, «вода в жопе не держится».