Кхм господица Клара?
А?!
Раз уж мы теперь знакомы, позвольте задать несколько вопросов.
Он решительно, очень громко, точно нарочно топая каблуками своих сапог, прошёл к пуфику у туалетного столика, оглянулся на меня и с издевательским поклоном спросил:
Разрешите?
Мне ничего не оставалось как принять участие в этом спектакле, приосаниться (и это по-прежнему прикрываясь одеялом) и произнести с достоинством и подражающей его тону издёвкой:
Прошу. Будьте моим гостем, господин
Давыдов, повторил он, стрельнув в меня тёмными, очень некрасивыми, какими-то бобриными глазами.
На самом деле, никогда не смотрела в глаза бобрам, вообще видела их только издалека на берегу Звени, но судя по тому, какие это шкодливые звери, способные перегородить всю реку, отчего пруд у Стрельцовых зарос илом и тиной и совсем зачах, у таких дурных вредителей точно должны быть похожие глаза: колючие, тёмные и какие-то в кучку.
Ух, Нюрочка, конечно, учила меня не говорить плохо о других, да и Пресветлые Братья часто рассуждают о том, как важно сохранять доброжелательное ко всем отношение, но этот человек ох, нет, он не заслуживает ни одного хорошего слова. И сейчас я приведу доказательство, что это и вправду так.
Давыдов Демид Иванович, повторил этот пренеприятнейший тип с такой же пренеприятнейшей интонацией. Клара Густавовна
Очень не люблю, когда моё имя произносят на ратиславский манер с отчеством. Увы и ах, но моё изящное лойтурское имя не предназначено для того, чтобы так его перекладывать и уродовать.
Клары достаточно, поправила я и добавила не без ехидства: Демид Иванович, будьте добры, зовите меня просто Клара. Господица Клара.
Но вы же не господица
От возмущения я задохнулась и только открыла рот (за что меня бы не преминул отругать папа, если бы увидел). А ведь он звал меня господицей ровно до этого момента, но нет же, нашёл момент ткнуть носом в моё неблагородное происхождение.
Я
Вы не дворянка, сказал он с каменным лицом (но клянусь, бобриные глаза сверкали язвительностью и надменностью).
Это так, кивнула я сдержанно и расправила шире плечи, пусть и стыдно было предстать перед мужчиной в одной ночной рубашке. Но я воспитана как господица, и все в доме графа всегда обращались ко мне «господица».
Это граф так велел?
Нет. Графу на самом деле никогда не было до меня дела. Так повелось.
Что ж
Усмешка у него ещё более мерзкая и неприятная, чем глаза. Ух, как бы хотелось съездить по этой усмешке кочергой!
Ох! От злости так вдавила пером в бумагу, что проколола страницу и оставила большую кляксу. До чего же мерзкий, отвратительный человек этот Давыдов. Вроде бы и рядом уже не сидит, а всё равно из-за него испортила собственный дневник. Зла на него не хватает.
Но вернусь к повествованию.
Господица Клара, произнёс этот Давыдов премерзким, как и его взгляд, и улыбка, и вся его суть, голосом, куда отправился ваш отец?
Не знаю.
До этого у меня получалось избегать допросов. Я то сказывалась больной, то притворялась спящей. Но на этот раз Давыдов застал меня врасплох, и выбора не осталось.
На самом деле, когда я только написала профессору Афанасьеву с просьбой помочь Мишелю, то ощущала себя преисполненной гражданского долга посодействовать следствию наказать виновных, а виновными я считала своего отца и графа.
И вот, когда сыскари наконец-то явились на поиски преступников, я вдруг ощутила себя столь растерянной? Беспомощной? Напуганной? Не знаю. Но осознаю, что это малодушно с моей стороны.
Как ни посмотри, а поступаю я низко. Если буду свидетельствовать против отца и помогать сыскарям его найти, то предам единственного родителя, воспитавшего меня. А если промолчу, стану выгораживать папу, то предам Мишеля, который столько настрадался из-за него. Я предам всех несчастных и погибших, которых замучили граф и отец.
Создатель, как правильно будет поступить?
Запутавшись, разрываемая изнутри противоречием, я долго молчала, и Давыдов не выдержал:
Господица Клара, кажется, он повторил это уже назло, вы должны помочь своему отцу.
Что?
Чем быстрее его найдут, тем раньше спасут.
От чего?
От беззакония.
Я вас не понимаю
Господица Клара
Ох, он точно делал это назло мне и никак иначе! Подлый, злобный, бессовестный у меня слов не хватит, чтобы описать всю его гнилую сущность, всю мелочную злобную душонку.
Господица Клара, повторил Давыдов, сидя на пуфике слишком хрупком и маленьком для этого здорового солдафона. Чем быстрее найдут вашего отца, тем выше шанс, что он не натворит ещё больше бед. Буду с вами честен
Он опёрся локтями о колени и наклонился вперёд, заглядывая мне в глаза.
Это же вы написали профессору Афанасьеву о преступлениях своего отца и графа?
Я
Вот, видите, вы честная девушка. Вы желаете торжества справедливости.
Конечно желаю
На губах его мелькнула гаденькая улыбочка.
Тогда помогите её восстановить. Ваш друг погиб по вине графа и доктора
Мишель не погиб, перебила я с жаром, не в силах даже слышать подобные бессердечные предположения.
Разве?
Он пропал без вести, пискнула я совсем ослабшим голоском.