Ночь выдалась бессонной.
Я засиделась с книгой у окна, читала про волков. Я теперь всё-всё читаю про волков. Если Мишель и вправду обратился зверем, если это возможно, стоит узнать, как спасти его и снова сделать человеком.
Стало очень темно, я задремала и проснулась от того, что выглянула луна, и свет упал прямо на лицо.
Я собиралась сразу пойти в постель, как вдруг заметила людей во дворе, прямо у крыльца. Их было трое. В длинных плащах и капюшонах. Они просто стояли и смотрели, но не приближались к крыльцу. Чёрные неподвижные тени. Даже не представляю, как долго они там находились, но это точно не сыскари, те одеваются совсем иначе.
Ещё не зная, кто это, я ощутила исходившую от незнакомцев опасность, хотела встать и зажечь лампу, может, позвать сыскарей, когда заметила мельтешащие тени на полу как раз у комода, и одну большую, размером с кресло, у двери. Она сидела в углу, слегка покачивалась, смотрела на меня горящими алыми глазами, а я осталась на подоконнике, прижав к груди книгу. От ужаса не смогла даже закричать. И это длилось, тянулось неведомо сколько времени.
Скрежет скрежет
То ли заснула, то ли провалилась в беспамятство, снова очнулась многим позже, в кромешной тьме. На ощупь, сдерживая рвущийся из груди крик, спотыкаясь, рванула к столу, нащупала лампу, и в спальне наконец-то загорелся свет.
Никого нет. Никого и быть не может. Нельзя не заметить, как кто-то огромный входит в спальню. Ладно мыши, но человек? Нет-нет, это просто бред. Болезнь моя прогрессирует и становится всё серьёзнее, да к тому же влияет на душевное состояние.
Это непохоже на чахотку, но, честное слово, на ум не приходит ничего больше. Нужно заглянуть в медицинский справочник.
Этот с челюстью и колючим взглядом зашёл очень поздно, когда я готовилась ко сну и уже переоделась в белую ночную рубашку. К счастью, очень плотную и закрытую, что не отменяет того факта, что показываться в подобном виде мужчине недопустимо, постыдно и скандально. Я до ужаса перепугалась, нырнула под одеяло. Но страх и стыд неожиданно пробудили во мне гнев и поразительную безрассудную смелость.
Как вы смеете?! воскликнула я, натягивая одеяло к самому к носу. Врываться без стука в спальню к девице? В такой час?!
Он замешкался на пороге, так и остался у открытой двери.
Вы а я всё не могла остановить своё возмущение. Вы да как вам не стыдно? Вы, господин
Господица Клара
И в этот момент, когда он на удивление робко назвал меня по имени, я поняла, что мало того, что он вёл себя беспардонно, как настоящий разбойник, ворвавшийся в чужой дом, так
ещё и до сих пор не назвал своего имени. И это при том, что не раз и не два имел наглость заявиться в мою спальню без приглашения.
Вы, господин! Я вытащила руку из-под одеяла, желая указать на него властно, с укором, так, чтобы устыдился, но рука моя позорно задрожала. Вы даже не представились!
И пусть голос мой пищал, как у мышки, а голая рука казалась настолько тоненькой и слабой, что он смог бы за раз перекусить её своими челюстями, мои слова неожиданно возымели удивительнейший эффект. Он вдруг выпрямился, точно по стойке «смирно», одёрнул полы сюртука.
Демид Иванович Давыдов, неожиданно отрапортовал он, точно стоял перед начальством. Сыскарь Первого отделения Нового Белграда.
Нового Белграда, повторила я, оторопев и тут же позабыв его имя. В первый раз, ошарашенная, я даже не расслышала его.
Нет, с самого начала было ясно, что это сыскари, которые разыскивают папу и графа из-за исчезновения Мишеля, но чтобы они прибыли из столицы
Я мало понимаю в официальных вещах и всём таком прочем, касающемся закона, но всё же знаю, что центральные отделы названы по провинциям Империи. И Первое отделение это центральное по всей Белградской губернии. Раз прислали людей из столицы, значит, делом заинтересовались на самых высоких уровнях. Слава Создателю, хотя бы не Десятое.
Об этом же писали в газете. Значит, профессор Афанасьев всё же добился возбуждения уголовного дела
Ох, папа, во что ты нас втянул?! Нет, нельзя так рассуждать. Я переживаю за себя, хотя мне ничего не угрожает. Я в тепле, сыта, никто не выгоняет меня из Курганово, в то время как папа находится в бегах и скрывается от преследования. А ведь он уже немолод, здоровье его в последние годы ослабло. Стоит подуть ветру, и он тут же подхватывает простуду. Взял ли он с собой шарф и тёплые носки? Стоило бы проверить его вещи, чтобы не переживать. Если, конечно, эти люди из Первого отделения подпустят меня к вещам папы. Я слышала, как они рылись в его комнате, а после видела, что из комода перевернули все ящики, даже с нижним бельём! Немыслимо, возмутительно и постыдно. Не думали же они, что мой папа уважаемый учёный, образованный человек с блестящими манерами будет прятать секретные научные записи рядом с собственным исподним?
Или они надеялись найти в ящике Мишеля? Ну не по частям же его туда Ох, ужасные вещи я пишу. Шутки пытаюсь шутить. Это всё от переживаний. Ведь папа и вправду нет, не хочу об этом сейчас.
Стоило услышать про Первое отделение, как в голове всё смешалось. Я долго сидела с настолько потерянным видом, что Давыдов кашлянул, привлекая моё внимание: