- Вы проглядели записи с дронов, Дерек? спросил Хаки, делая большой глоток кофейного напитка. Руссо не нравился вкус кофе на базе, он мог поклясться, что это никакой не кофе, а обычный цикорий.
- Просмотрел, сэр.
- Ничего?
- Ничего, сэр.
Крупное, породистое лицо генерала отразило глубокую задумчивость.
- Скажите, Руссо, вы уверены, что ваши подчиненные не контактировали с заразившимися?
Дерек удивился его вопросу. Требования, касающиеся эпидемиологического режима на базе, он знал назубок и следовал протоколу, отринув любые человеческие чувства. Одного подозрения, что контакт с зараженным состоялся, было бы достаточно, чтобы запереть неудачника в блоке B. Если же по прошествии инкубационного периода выявлялись признаки болезни (на памяти Руссо так и было в ста процентах случаев), объект подлежал уничтожению.
- Уверен, сэр.
- Хорошо, что вы так доверяете своим людям, сержант. Однако предупредите их, что сегодня после пяти доктор Аллен ждет всех сотрудников базы, чтобы взять кровь на анализ.
- Да, сэр. Я оповещу их и прослежу, чтобы никто не увильнул от процедуры, - и не подумал спорить Руссо.
Он здесь для того, чтобы выполнять приказы и обеспечивать порядок. А что будет дальше на то воля божья.
1.
- Бэйкер! Ты спишь? Бэйкер, все ждут только тебя!
Корса что есть силы забарабанил в хлипкую дверь «вигвама». Лэнни не ответил. Он спал, как сурок, об этой его особенности Корса уже был осведомлен. Знал он и то, что вчера в Рэд-Форте был болтливый индеец Куана.
- Лэнни, я вхожу, - громко предупредил Корса и налег плечом на дверь. Локоть отозвался застарелой болью половину зимы Корса провел в деревянных колодках, заращивая переломы, а потом еще несколько месяцев мучительно разрабатывал руку и ногу. Доктор Моззер сказала, ему очень повезло, что братья нашли их с Бэйкером так быстро. Еще немного, и он лишился бы ступни. А так осталась лишь хромота небольшая расплата за то, что Корса не уберег друга.
Дверь легко подалась внутренняя защелка держалась на ржавых гвоздях. Корса вошел в дом татуировщика и поморщился: все окна были закрыты, и в «вигваме» все еще держался сладковатый душок индейского дурмана. Лэнни лежал прямо на полу, среди пестрых маленьких подушечек, разбросав руки в стороны и широко раскрыв рот. Из его горла вырывался оглушительный храп. Корса наклонился и тряхнул Бэйкера за плечо.
- Вставай, - потребовал он, - мы уезжаем. Вставай же!
Лэнни закрыл рот и приоткрыл мутные спросонья глаза.
- Корса?
- Нет, божий ангел!
- А - Лэнни приподнялся на локте, - что ты здесь делаешь?
- Тебе отшибло память? нахмурился Корса. - Забыл, что собирался с нами до Невольничьего?
- До Невольничьего? переспросил Лэнни, облизывая пересохшие губы. Точно, вспомнил. Дай попить, Джи, будь другом.
Корса, хоть и пылал праведным гневом, привычно сдержал резкие слова и пошел к столу, где приметил графин с мутноватой водой. По столу были раскиданы наброски, сделанные карандашом и гелевой ручкой. Особенно много было воронов: нахохлившаяся под проливным дождем птица, сомкнувшая когти на узловатой ветке; ворон, раскинувший в полете крылья с острыми перьями; вызывающий оторопь волк с вороньей головой.
Корса подумал, как по разному они с Лэнни тоскуют по одному и тому же человеку.
Он нашел относительно чистый стакан, плеснул в него воды и вдруг заметил лежащий среди бардака небольшой кулек, свернутый из белого листа.
- Ты чего там застрял? напряженно спросил Бэйкер. Корса!
Но он уже успел распахнуть окно и распечатать пахнущий сладкой гадостью сверток.
- Нет, Джи! Не будь козлом! Не трожь
Корса высыпал траву за окно и повернулся к товарищу, дерзко вздернув подбородок. Лэнни разбежался и со всей силы врезался ему в грудь. Драться он не умел, поэтому силу
не рассчитал, и они оба рухнули на стол. Со звоном разбился графин, но Бэйкер даже не заметил утраты. Схватив Корсу за грудки, он бестолково мотал его по столешнице, не решаясь врезать по лицу, его трясло от ярости.
Корса откинул голову назад и расслабился. Лэнни всегда быстро отходил. Так вышло и на этот раз: оскалившись, татуировщик напоследок ткнул его кулаком в бок и отпустил.
- Козел ты, Джи! Ты себе не представляешь, сколько стоило то, что ты только что высыпал!
- Ха, - невесело хохотнул тот, садясь на столе и оправляя одежду, - называй вещи своими именами, Бэйкер. Так и скажи: яд, от которого ты меня спас, Джи, стоил мне бешеных бабок
Лицо Лэнни снова перекосило от злости.
- Да пошел ты нахрен, святоша! Кто вообще дал тебе право трогать что-то в моем доме?
- Наша дружба. Разве нет? пожал плечами Корса. Ты мой друг, и я не позволю тебе травить себя этой проклятой индейской наркотой.
- Иди к дьяволу! огрызнулся татуировщик. И послушай-ка вот что, Корса! Нет у нас никакой дружбы, если ты не уважаешь меня и мой дом!
Корса покачал головой. Растрепанный, с бледным диковатым лицом и всклокоченными волосами, Лэнни вызывал у него бешеное сочувствие. Но Корса помнил слова Ягера: «Наркоманам нельзя сочувствовать, им нужно помогать». Брат первым навел шмон в «вигваме» Бэйкера и сжег все, что показалось ему подозрительным. Лэнни принял тот обыск за своеобразный обряд посвящения, так он это называл, после которого его окончательно приняли в семью. Но не прошло и трех месяцев, как он снова принялся курить травку.