В ту ночь я даже не подозревала, что эту его улыбку открытую и светлую, с едва заметной грустинкой в уголках губ вижу в последний раз.
Итан был всё таким же высоким, но плечи стали шире, а осанка жестче, словно выкованная из стали. Он возмужал; черты лица заострились, обретя суровую элегантность. Смуглая, обветренная морем кожа делала его похожим на пирата из запрещенных женских романов, которые мы с Люсиль тайком читали в оранжерее.
Только голубые глаза, некогда похожие на летнее небо, больше не светились теплом. Они стали холоднее декабрьского льда прозрачные, пронзительные, непроницаемые. А вместо прежней располагающей улыбки плотно сжатые губы, тонкая линия которых, казалось, забыла, что такое смех.
Коротко остриженные волосы, некогда мягкие и непослушные, теперь жёстко обрамляли лицо, делая Итана старше. А чётко очерченные скулы и глубокая морщина между бровями добавляли угрюмости и неприступности.
Вместо улыбающегося парня, заполнявшего комнату светом и смехом, он превратился в сурового корабельного лекаря Харриса. Мужчину, от которого веяло холодом и отстраненностью.
А ещё Итан напрочь забыл все свои обещания, произнесенные той лунной ночью.
Несмотря на то, что вернулся, он не спешил ни к отцу с предложением, ни ко мне чтобы хотя бы поздороваться с невестой.
Внутри всё сжималось от тревоги и неясного предчувствия.
Подойдя к знакомой двери доктора Джо, я подняла
руку но так и не решилась постучать. Просто замерла, уставившись на тёмные окна, где в одном едва мерцал свет свечи.
Там, за этой дверью, был Итан.
Но уже не тот, кого я знала с детства.
В глубине души я чувствовала что-то безвозвратно изменилось. Но все ещё цеплялась за прошлое, будто за единственную ниточку надежды.
Ветер трепал выбившиеся пряди, луна безжалостно освещала мою фигуру в светлом платье, а внутри поселилась пустота предчувствие бури, которую не остановить.
Я глубоко вдохнула, собрав всю решимость, и громко постучала.
А затем повернулась к ночи, к звёздному небу, словно призывая его в свидетели.
Если Итан забыл свои обещания я напомню.
Обещания, данные под полной луной, нельзя нарушать.
Они становятся частью судьбы. И я была готова бороться за свою.
Глава 2 Сделка
ИтанВ руках была бездыханная Эмма. Девушку будто выключили.
Розовые щечки и глаза, пылающие гневом и негодованием, вмиг стали стеклянными, а пульс едва прощупывался.
Когда в комнату влетели отец и мистер Нортон, я делал то, чего не желал бы повторить никогда. Пытался не позволить слабому сердцу Эммы остановиться, отчаянно массируя грудину и наполняя легкие воздухом.
Глупая, упрямая девчонка.
Она охотилась за мной, как за жеребцом на ярмарке.
С самого детства, юная мисс Нортон внушила себе, что я должен принадлежать только ей.
То, что умиляло и забавляло меня до отъезда, стало раздражать после возвращения. Или, возможно, раздражало то, что я был вынужден вернуться, хотя и не планировал.
Шторм повредил корабль мистера Нортона, и пока его не починят, я был вынужден оставаться в Саванне.
Второй контракт ещё не завершён, и хозяин судна отпускать меня не спешил. Если корабль починят раньше, чем через год, я буду должен ему еще три года.
В противном случае через год смогу уйти к другому судовладельцу.
И всё бы так и было, если бы не внезапная перспектива попасть на флот к итальянцам. Там платили несравненно больше, и контракты были не на четыре года, а всего на два.
Жениться на красивой, образованной и богатой синьорине не великая цена за быстрое обретение капитала. Еще два итальянских контракта и можно обзаводиться семьей.
Однако мои планы совсем не соответствовали планам юной мисс Нортон. И чужие желания Эмму не интересовали ни в детстве, ни пять лет спустя.
Стоило мне вернуться, девушка прямым текстом объявила, в какие дни ей удобно принять предложение.
Я ещё не успел привыкнуть к твердой земле. Не успел как следует освоиться в родительском доме, куда прибыл всего несколько дней назад. И тут, на пороге неожиданно появилась Эмма Нортон.
Вместо тёплых объятий или влюблённого взгляда, она с ходу сообщила, что через неделю ее платье будет готово, и она согласится стать моей женой. Она даже не пыталась завоевать мою симпатию или кокетничать.
Даже моему отцу стало неловко от такого напора. Он не желал портить отношения с одним из влиятельных помещиков Саванны. Но беспардонность Эммы вызывала беспокойство.
Особенно учитывая, что женитьба в ближайшие четыре года совсем не входила в мои планы.
Я же наивно воспринял её слова за шутку. До разговора с её отцом.
Мистера Нортона как и Эмму не интересовали мои планы. Его любимая дочь уже всё решила. А кто я такой, чтобы с ней спорить?
Лекарь из семьи разорившихся аристократов, некогда лишенных земли, титула и денег. Сын городского лекаря, который до сих пор жил в доме, предоставленном мистером Нортоном, и не собирался ничего менять.
Нет, в отличии от отца, я не собирался играть в эти игры.
Если быть откровенным, когда-то я всерьёз подумывал жениться на Эмме.
Она была мила, влюблена в меня своей детской, чистой любовью. Краснела, стоило коснуться ее руки, и отводила взгляд, когда я смотрел слишком пристально. Это было трогательно.