Он проследил за взглядом, выдохнул и ослабил хватку.
Прости. Я не хотел причинить тебе боль, тихо сказал, проводя пальцами по моей покрасневшей коже.
Итан, я не сумасшедшая. И ничем себя не травила, в который раз напомнила я.
Судя по кривой улыбке, он всё ещё сомневался.
Отдохни, Эмма. Я пришлю к тебе матушку, бросил молодой лекарь и вышел из комнаты.
Осмыслить всё происходящее я не успела.
В комнату вошла матушка, а за ней двое слуг с конюшни.
К опорам, коротко указала она на столбики по бокам кровати.
Глава 4 Безумство
ЭммаДвое рослых мужчин мигом прижали меня к кровати и, под чутким руководством маменьки, начали привязывать к опорам.
От шока я даже не стала сопротивляться.
Открыла рот, напрочь лишившись воздуха. Даже пискнуть не получалось.
Зачем?.. всё, что смогла выдавить, когда слуги вышли из комнаты.
Моя всегда безразличная матушка села в кресло у изголовья, оценила свои старания и криво улыбнулась.
Хватит уже того, что ты натворила. Виттория, бедная девочка, плачет второй день. Я обещала брату позаботиться о ней, а из-за твоих выходок она тяжело вздохнула.
Моя «заботливая» мама никогда не питала теплых чувств ни ко мне, ни к Люсиль.
Она считала нас своим личным поражением и не придумала ничего лучше, чем просто делать вид, что нас не существует.
Будто то, что мы родились девочками, было нашей с сестрой виной помехой ее великой цели: подарить отцу такого желанного наследника.
Я любила Итана. С самого детства. Если бы не твоя племянница, которая вертела перед ним хвостом и своим декольте попыталась огрызнуться я.
Он бы никогда на тебе не женился, перебила она.
Женился бы, упрямо возразила я.
Я понимала, что никакое декольте не помешало бы Итану просить моей руки.
Но до последнего пыталась его оправдать. По крайней мере перед ней.
Не женился бы. И сейчас был бы обручен с Витторией, если бы отец не сделал его своим главным наследником. Ты отдала всё чужому человеку. А брат остался ни с чем, процедила женщина, сжимая кулаки.
Встав, мама подошла вплотную и почти зашипела в лицо:
Отец слишком любит тебя. Всегда
слишком баловал. По мне, так лучше бы ты сгорела от собственной глупости, чем пустила всех нас по миру из-за своего каприза.
Я не ждала от неё ничего другого.
Франческа Нортон всегда играла роль заботливой родительницы только на публике, когда того требовали приличия.
В поместье она лучше относилась к слугам, чем к собственным дочерям. Но об этом никто не знал.
Только отец, Люсиль и я.
Какого брата? Поместье и так отошло бы мне, парировала я.
Франческа развернулась, провела рукой по животу.
В этот раз у меня точно всё получилось. А ты, мерзавка, лишила своего брата законного наследства! Отдав всё каким-то нищебродам, процедила она и вернулась в кресло.
Даже для неё такое заявление было слишком.
Это не я безумна, выдохнула я и отвернулась.
Не могла больше смотреть на вконец обезумевшую маму. Её одержимость становилась всё очевиднее с каждым годом.
Неудивительно, что отец больше не хотел детей. После первых истерик, попыток отравиться, желания постричься в монахини он понял, что с выбором жены ошибся.
Возможно, поэтому был так строг с Люсиль. Она слишком походила на мать такая же темноволосая, с пронзительным взглядом.
Он боялся, что безумие жены может быть заразным, и следил за младшей дочерью, стараясь не пропустить первые признаки.
Но знали об этом только мы с ним. И именно это объясняет, почему он так легко поверил в мое «расстройство».
Только вот настоящая проблема была в том, что у мамы всё началось после первых родов ее личной трагедии, сломавшей рассудок.
Я искренне надеялась, что отчаянное желание Люсиль иметь ребёнка не сыграет с ней ту же злую шутку.
Собственно, поэтому и пошла с сестрой к той ведьме.
И это сыграло злую шутку уже со мной.
Она сидела в кресле, покачиваясь и напевая колыбельную, которую никогда не пела нам с Люсиль.
Если я ещё не сошла с ума от ревности, то такая компания и невозможность даже закрыть уши точно доведут меня до безумства.
Я хочу в туалет, заявила я служанке с обедом.
Миловидная девушка смутилась и покосилась на мою надзирательницу.
Принеси и положи ей горшок, невозмутимо приказала миссис Нортон, продолжая покачиваться и напевать одну и ту же мелодию в сотый раз.
Было желание закричать на неё, потребовать, чтобы замолчала, или просто выгнать из комнаты. Но я не могла ещё в самом начале, будто невзначай, она обронила: в доме только мы и слуги.
Кричать, звать на помощь или как-то сопротивляться ее обществу не имело смысла. Я осталась с ней один на один, без свидетелей, без выхода.
А слушать её тихое, монотонное мычание больше не было сил.
Зато остался последний шанс попытаться избавиться от нее иначе.
Могу я позвать доктора Харриса? Снова жжет в груди Думаю, мне опять нужен тот кислый отвар, которым меня поили, попыталась сказать как можно спокойнее.
То, что случилось в следующее мгновение, заставило служанку убежать из спальни.
Спокойно напевавшая песню мама внезапно вскочила со стула и, словно разъяренная фурия, бросилась к кровати.
В следующую секунду, она вцепилась в мои волосы, рывком прижав к подушке, а потом с силой ударила по щеке.