в двадцать первом веке электромагнитных полей. Еще и алкоголь употреблять бросил так вообще расцвел и лохматость повысилась! Ну как бросил? Почти.
Так или иначе, я слез с пахучего сена, подхватил рюкзак, на который подцепил брезентуху, чтоб сохла дальше и зашагал вперед спиной к солнцу, прямо к берегам реки Оресы, в сторону загадочного поселка Талица.
Шел себе и насвистывал черт знает какую мелодию, наслаждался природой и в ус не дул, пока юный девичий голос не напугал меня едва ли не до усрачки, пропев над самым ухом, старательно грассируя:
Алон занфан дё ля патрийё
Лё жур дё глуар-этариве!..
Ей-Богу, я аж слегка присел, чуть-чуть не уйдя в перекат в ближайшую канаву: семь километров пустой трассы, какого хрена тут происходит?
А-а-а-а, мадмуазель, чего ж вы так подкрадываетесь на своем велосипеде? старательно пытаясь не пустить петуха севшим то ли от прошедшего дождя,то ли от испуга горлом спросил я, рассматривая неожиданную певунью. И почему на французском?
Вообще, эта манера велосипедистов подкратываться всегда меня бесила и тут, и в будущем. Подъедут сзади и дышут напряженно: как это пешеход затылком не видит их величества! Но в этом случае беситься и ругаться мне резко расхотелось.
Девица-велосипедистка была просто загляденье, если честно. Такой, наверное, вырастет Василиса: тоненькая, русоволосая, с очаровательными веснушками и любопытными глазками. На ней было надето легенькое платье светлое, всё в крохотных василёчках, кроссовки те самые, тряпичные, синие, с белыми полосками, и огромная сумка через плечо, на данный момент почти пустая.
Отан дё лангь кян ом сэ парле, отан дё фуа этиль ом, сказала она. Или что-то вроде того. Захотелось мне вас напугать вот, а вы как раз «Марсельезу» свистели. Ну а мы на уроках французского ее хором через день пели. Игорь Палыч, наш учитель, в это время в лаборантской с физиком уединялся, и если мы тихо пели то приходил и устраивал нам Варфоломеевскую ночь!
Это как? я и не знал, что свистел «Марсельезу».
Каждый десятый выходил к доске и писал словарный диктант, в случайном порядке, она легко спешилась и покатила велосипед рядом.
Это не Варфоломеевская ночь, это децимация, сказал я. Но смысл понятен. А сколько человек-то у вас в классе было, если можно было вызвать каждого десятого? Десять?
Почему- десять? удивилась мадемуазель-велосипедистка. Сорок!
Ого! сказал я. Многовато.
Обычное дело, пожала плечами она. К нам в десятилетку из всех окрестных сел приходят. А второй класс в параллели директор открывать не хочет учителей не хватает.
Это было довольно странно для меня, привыкшего к обильному потоку негативной информации о убитых, изнасилованных, утонувших и сбитых машинами одиноких девочках. Для этой сельской мадмуазели, похоже, ничего необычного в долгих велосипедных прогулках по пересеченной местности не было. Тут вообще к собственной безопасности относились проще. Может и вправду: оптимизм это недостаток информации?
Я тётю Тоню подменяю. У нас как раз последний звонок прошел, экзамены пока не начались, так я согласилась почту развезти, а то она сегодня на работу не вышла Я вообще-то тоже думаю в почтальоны пойти, годик поработать а потом уже поступать. А меня Яся зовут!
А меня
Гера Белозор? О-о-о-о, я угадала, да? Да? Ой-ёй, какой кошмар! О, Господи, мне точно никто не поверит иду тут вот между Будой и Талицей, и встречаю Геру Белозора! она даже запрыгала на месте от переполнявших ее эмоций, и звоночек на велопсипедном руле задребезжал. А вы такой Ну, такой
Э-э-э-э, мне было чертовски неловко. Какой такой?
Ну, свойский!- сказала она. Совсем нестрашный. К нам приезжал как-то один известный писатель, даже в хрестоматии его повести про войну есть, мы в восьмом классе читали. Так он такой был Ну, сердитый! И нудный. А вы вот идете себе, свистите. Одеты как Как
Как кто?
Как невесть кто! Что это за штаны на вас такие, на лямках? Где карманы? она нахмурила брови а потом вдруг ее лицо приобрело испуганное выражение. Я что, много треплюсь, да? Болтаю всякую дурь? Ой-ёй, кажется да!
Я не выдержал и рассмеялся:
Вы мне девчат моих напоминаете, Яся. Сразу двух! Только им шесть и три года, а вам
А мне скоро будет семнадцать!
Ага А штаны с карманами у меня в рюкзаке. Мы с Габышевым «Урал» под дождем толкали, так они совсем промокли.
Вот он мне и одолжил эти на лямках.
А А Габышев это который японец?- она поправила сумку и заглянула внутрь. Из Комарович? Я его знаю! Смешной дядька, с нашим французом дружит. И с физиком вроде бы тоже. У них клуб по интересам, хи-хи! Общее увлечение.
Кажется, там, в ее большой сумке, оставалось еще несколько газет и писем.
Эта девчоночка была персонажем прелюбопытным, и наговорила уже столько, что переваривать можно было не один час! Но спросил я всего две вещи:
А почему это он японец? Мне показалось якут. И что за такое хобби у них общее?
Может и якут,- легко согласилась Яся. Игорь Палыч говорит, что они сомелье, и мол это одна из древнейших профессий! А моя баушка говорит что они старые пьющие бобыли!