У нас уже зуб на зуб не попадал, когда, наконец, развиднелось и выглянуло пекучее майское солнце. Полтора часа проливного дождя если и не доконали нас полностью, то боевой дух опустили до самой нижней отметки.
И, конечно, в этот самый момент с какого-то проселка на трассу вырулил, весело пофыркивая мотором, трактор небесно-голубого цвета и неизвестной мне модели.
Эй, болезные! Вас подцепить? высунулся из кабины усатый, загорелый и голубоглазый полешук неопределенного возраста.
Подцепи уж, будь любезен! Встряли мы тут как Как немцы под Москвой! развел руками Габышев.
Но в кабине у меня места нет! А вы насквозь мокрые Простудитесь на ветру-то! Хотите дам одеяло? Но у меня одно! тракторист попался заботливый.
У меня сменка есть! сказал я. Если минуту подождете я быстро переоденусь.
А мне давайте одеяло! стуча зубами, проговорил Габышев.
Так мы и ехали со скоростью примерно сорок километров в час, подцепленные за трос к трактору. Картина была фантасмагорическая: Габышев за рулем мотоцикла, в зелено-белом клетчатом одеяле и мотоциклетном шлеме, и я в трусах-боксерах и клетчатой же, но красно-черной рубашке на голое тело, потому как все остальные вещи были совсем мокрые. Хорошо хоть рукопись «нетленки» в герметичный футляр догадался заранее положить А за нами на ветру развевались штаны и майки в тщетной надежде хоть немного просохнуть по пути до Комарович.
Спустя километров десять «Урал» вдруг зачихал, задергался и завелся.
Кур-р-рва мать! совсем не по-якутски выругался Габышев. У-у-у-у, железный засранец! Может и успею овечкам корма задать!
Проблема была в том, что трактористу было наплевать на состояние «Урала». Он пер себе и пёр на крейсерской скорости, кажется,
даже не оборачиваясь. А мы болтались за ним, как собачонка на поводке и пытались орать осипшими голосами и размахивать руками но у Габышева семафорить получалось хреново из-за одеяла, а у меня из-за неудобного положения в коляске.
Остановился тракторист когда ему приспичило по нужде примерно через час.
Ты пабач яка трясца! сказал он. А я что-то и запамятовал, хлопцы Думаю дзе мое одеяло? Неяк нядобра вышло Хоть не проехали-то? Вы вообще куда едете?
Мы беспомощно уставились друг на друга: добросердечный тракторист, оказывается, просто забыл о нашем существовании!
В Комаровичи! сказал Габышев совершенно севшим голосом. Большое вам спасибо за одеяло!
Да оно не за что, хлопцы! растерянно переминался с ноги на ногу тракторист.
Его можно было понять: вроде и помог, а вроде и шляпа какая-то получилась. Неловко попрощавшись с добросердечным и забывчивым мужиком, мы взгромоздились на мотоцикл. Габышев напялил на себя сырой реглан, нахлобучил шлем на голову, заставил меня сделать то же самое и сказал:
Ко мне всё-таки заедем. Я тебе хоть штаны сухие дам, а то как ты в свою Талицу попрешься-то?
Пережитые вместе тяготы и невзгоды они сближают. Это совершенно точно известно.
Я еще носки у тебя куплю. Из овечьей шерсти, кивнул я. Я и штаны купить могу, если что
Купи мне теперь лучше новую поясницу, если ты такой платежеспособный! мрачно усмехнулся Габышев, и завел мотоцикл.
Тракторист посигналил нам вслед.
Ключ за косяком сверху, чайник поставь! и тут же взялся размахивать вилами.
Почему он не выпустил овец на выпас сие было для меня великой тайной. И почему его товарищи из кооператива плечо не подставили? Что это за кооператив такой?
Уже потом, напившись чаю и получив в своё пользование прочные серые штаны на лямках, я не выдержал и предложил:
Давай я про тебя и про твоих овечек статью напишу, а? Ну, в рамках общего курса на Модернизацию! Заеду на днях из Талицы. Не дальний свет всё-таки!
Какую статью? удивился Габышев.
Газетную! Я в газете работаю. Журналистом.
А почему бы и нет? было видно, что ему приятно. Вообще-то для Беларуси овцеводство традиционная отрасль! Я много чего рассказать могу Заодно штаны вернешь!
Верну! сказал я. Куда я денусь.
И засобирался в дорогу.
Глава 3, в которой кое-что совпадает
Да и доехал я с комфортом: на прицепе с сеном. Куда и зачем тянул стожок старенький МТЗ мне знать было не положено. Но сено было сухое, прошлогоднее, а не с первого укоса, и это было прекрасно. Влажная брезентуха обеспечила мне относительно приятное сидяче-лежачее место, тушенка и полбатона из рюкзака помогли найти внутреннее умиротворение, а банка с ванилином, который промок и напоминал теперь кашицу, позволяла держать проклятых мошек на почтительном расстоянии.
Сидящий за рулем трактора молодой товарищ с удовольствием взял рубль, но предупредил, что едет только до Смоловки и меня это полностью устраивало. Семь километров по асфальтовой, ровной дороге без нагрузки в виде «Урала» это можно было считать удачей! Даже боты слегка подсохли на ногах эдакий очевидный-неочевидный фокус: температура нашего тела в среднем 3637 градусов, неплохая такая грелка на все случаи жизни, если что. Простуда? Ну да, простуда Ни разу не болел простудой, пока жил внутри Геры Белозора. Там, в прошлой-будущей жизни такие штучки в мокрых ботинках вряд ли бы прокатили без фарингитов-циститов-ринитов. А тут пользовался всеми преимуществами железной полесской генетики белозоровского организма, выросшего до немалых размеров без чернобыльской радиации, канцерогенной пищи и тлетворного воздействия вездесущих