Евгений Капба Закон Мёрфи в СССР
Глава 1, в которой происходит побег из больницы и забег под дождем
Черт возьми, сдохнуть под грудой картошки? Серьезно? Белозор, вообще на кой хрен ты поперся в Смолевичи? этот голос я знал хорошо: к моей больничной койке пришел никто иной, как Павел Петрович Привалов, начальник Минского УГРО.
...ГАЗ-САЗ-53Б под управлением водителя Николая Митрофановича Пустовита... пробормотал я.
Погоди-ка! Какого хрена? Опять твои штучки? Ты что знал? Но тогда какого хрена?!
Он живой хоть? я мог разговаривать белозоровским баритоном, шевелить этими руками-лапищами, даже слышать!
Это всё само по себе было прекрасно, а тот факт, что башка моя была сплошь обмотана бинтами, меня особенно не смущал. Свет-то сквозь них я уже видел, так что и зрение восстановится! Я точно это знал. Так что мерзкое ощущение по всему телу, головокружение и мигрень можно было и потерпеть.
Живой! Он успел вывернуть руль, снизить скорость. Отделался легким испугом. Твой козлик бортом ударило, и картошки внутрь насыпало будь здоров! Ты только никому не рассказывай засмеют! Бульбаш, едва не подохший от бульбы...
Мне смешно не было, а Привалов веселился:
Козлику твоему хана. Восстановлению, по всей видимости, не подлежит. А ты подлежишь. Правда, черепно-мозговая травма и всё такое ну это врачи тебе расскажут. Веселые деньки в больничке тебе обеспечены! Ты мне вот что скажи черную "Волгу" видел?
Какую "Волгу"? удивился я.
Ну, которая на встречку выехала и твоего этого Пустовита с панталыку сбила!
Ничего такого я не видел... Я на обочине стоял, сообщение по радио слушал!
Сообщение, м-да. Не один Пустовит с панталыку сбитый сейчас, этот матерый мент, похоже, впал в уныние. Одна половина страны рыдает и пьет с горя, вторая гармонь готова от счастья порвать и пьет от радости, но тихонечко. А третьей половине вообще фиолетово, кто там с трибуны вещает... Позорище какое-то. Ворона в турбине борта номер один, десяток погибших, из самых-самых...
Не бывает третьей половины, сказал я.
Ой, Белозор! Не до того сейчас! Ты мне вот чего скажи нам-то, нам как дальше быть? Думаешь, я к тебе потрепаться пришел? Давай, говори, что там дальше?
А я откуда знаю? я и вправду понятия не имел, что делать Минскому УГРО в целом и Привалову в частности в данной ситуации.
Но ты же... М-да. Ты сам-то что собираешься делать?
Я-то? Работать. Статьи писать. В командировки ездить. Интервью брать. Дачу ремонтировать. Еще полушубки хочу девчатам справить на зиму...
А!.. А-а-а-а... Привалов, кажется, пытался понять и принять сказанное мной, но не успел послышались быстрые легкие шаги.
Гера! Да что ж это такое?! это была Тася. Товарищ милиционер, посадите его в тюрьму, пожалуйста!
Э-э-э-эй, это чего меня в тюрьму-то? для проформы возмутился я.
Чтобы ты от большого ума не убился! Или чтобы я тебя не убила!
Так, товарищ Морозова, продемонстрировал осведомленность в моих личных делах Привалов. В тюрьму я его сажать не буду, ибо не за что это раз, и дурдом мне в пенитенциарном учреждении не нужен это два. Я лучше вам путевку в санаторий помогу достать в Анакопию. Вы, главное, его за территорию не выпускайте, а то с Белозора станется при помощи мандаринов самоубиться... Или начать журналистское расследования в пользу угнетаемых в тамошнем питомнике обезьян.
А дети? тут же среагировала Таисия на пассаж про путевку. А отпуск?
Ой, всё это решается. Слышишь, Герман Викторович, я тебя Таисии Александровне на поруки передаю, поедете в санаторий так во всём ее слушайся!
Но мы же не...
Ну и идиёт, что "не"! У нее будет путевка с детьми, а у тебя своя, отдельная. А номера соседние. Санаторий "Белая Русь", в Анакопии самшитовая роща, горный воздух, мыс выдается в открытое море... Еще и фруктовый сезон вот-вот начнется красота! Отдохнешь, развеешься. Позвони на рабочий, как тебя выпишут, Белозор, решим с путёвкой. Вот тут, на тумбочке сок апельсиновый и горькая шоколадка. Кушай, поправляйся, горюшко. Таисия Александровна, вы уж присмотрите за этим иродом,
сил моих на него нет! Привалов скрипнул стулом и вышел из палаты.
Тася, мне, конечно, всё высказала. И мои жалкие оправдания про то, что я "просто на обочине стоял и сообщение слушал" ее не убедили: она ведь до этого всё высказала Старовойтову, и, конечно, узнала, что никакой командировки не было. Но, выговорившись и выплакавшись, Таисия меня пожалела и поцеловала в свободный от бинтов участок башки.
Ничего, лысого я тебя тоже любить буду. Да и отрастут волосы, не беда! Я к тебе еще завтра приду, Гера, а то вон доктор идёт...
Я ещё и лысый теперь! Тяжела ты, жизнь попаданца!
Когда наследники Эскулапа, движимые чьей-то злой волей, решили, что я достаточно поправился надо мной провели еще несколько унизительных экспериментов, а в финале самым подлым образом вынудили глотать зонд.
Черт побери, и в двадцать первом-то веке удовольствие от этой манипуляции было ниже среднего, а в одна тысяча девятьсот восьмидесятом году процедура сия и вовсе оказалось сущей пыткой.
Так или иначе, я выполз из эндоскопического кабинета совершенно опустошенный. Во все смыслах.