Но тоже удержался: не стоит детям показывать дурной пример и транслировать в мир насилие над животными.
Собачка, собачка! закричали детсадовцы.
Не так громко, как про самолет, но тоже звонко и с чувством.
Дети! А ну отошли от забора! голос был звонкий и ни разу не рассерженый.
Скорее профессиональный.
Ну Гульзара Жайсынбековна-а-а-а заныли малыши и малышки, а я остановился и помотал головой ошарашенно.
Что они только что сказали? Мой взгляд сфокусировался на воспитательнице: молодой, симпатичной, усталой девушке с явно азиатскими чертами лица. Ага! Всё-таки расслышал я правильно! Это было имя и отчество, а не что-то там другое. Просто «Жайсынбековна» не самое популярное слово в полесской глубинке, отсюда и проявился когнитивный диссонанс. Вот в Алма-Ате там, или в Термезе это другой вопрос. Но у нас тут все ж таки процветал советский интернационализм, так что казахская воспитательница в на берегах Оресы в целом не была чем-то таким уж невероятным.
Товарищ! Уберите свою собаку от забора, пожалуйста! вежливо попросила Гульзара Жайсынбековна.
А это не моя собака! сказал я.
Псинка едва ли не обниматься лезла, терлась о ноги и смотрела умоляюще. Потому мои попытки оправдаться выглядели довольно жалко. Вот за это и не люблю собак: за подобострастие и навязчивость. У котов, по крайней мере, есть чувство собственного достоинства, хотя оно иногда и граничит с нарциссизмом.
По взгляду азиатской принцессы детского садика было ясно, что она мне ни разу не поверила.
Дети! сказала воспитательница. Пойдемте играть в «кованые цепи» со второй группой!
И увела своих верноподданых прочь от незнакомого дядечки, который к тому же еще и не признается в порочащих его связях с ледащими псинками.
Перехватив поудобнее печатную машинку я зашагал дальше. Что мне Гекуба? Что я Гекубе? Борщ мне из нее не варить, детей тоже не крестить Мимо по дороге прогорхотал огромный колесный агрегат сельскохозяйственного назначения, поднимая столбы пыли и воняя соляркой.
КАМ-БА-ЙН! раздалось из-за заборчика детского сада. КАМ-БА-ЙН!
Улица Северная действительно располагалась вдоль заболоченного старого русла реки Оресы, и сейчас вода подступила к самой обочине, едва-едва не перехлестывая через дорожную насыпь: до конца половодья было еще далеко. Огромные тополя и липы нависали над головой, пышные гроздья сирени и каких-то маленьких белых цветочков источали сладкие ароматы, приманивая пчел и прочую жужжащую живность. Звенели комары в прибрежных кустах, деловито шлепали через дорогу гуси, мечтая добраться до свежих водорослей и всякой водяной живности. Из-за заборов и с лавочек у калиток на меня поглядывали местные бабули и дедули, в лужах плескались дети младшего школьного возраста, играя в вечную игру «найди бяку».
Кто-то из них, кажется, таки ее нашел и бежал с какой-то черно-зеленой жутью в руках, повизгивая от удовольствия и мечтая скорее показать ее деду или бабе. Остальные аборигены восторженно и наивно мчались за ним, даже не подозревая, что похвалы от неведомого абстрактного деда они не дождуться, скорее получат в обмен на бяку хорошего леща. Деды они не большие любители бяк. У них другие предпочтения.
Здравствуйте! говорил я всем и каждому. Доброго утра.
Это по документам Талица городской поселок. А по сути своей деревня! А в деревне надо со всеми здороваться, потому как по-людски это. Здесь априори нет чужих и незнакомых, кто-то где-то кому-то всегда кем-то приходится. Вот и я не просто так тут, а к деду практически сослуживца в гости направляюсь. Какой же из меня чужой человек, если у меня тут дед имеется? И не какой-то там абстрактный, а вполне конкретный с фамилией, именем и отчеством.
Улица была необыкновенно живописная, но чертовски длинная, и, если честно, я уже пожалел, что не пошел в участок к Соломину сразу. Может, подвезли бы сердобольные сотрудники меня и мой багаж на служебной машине? Капитально задолбавшись с машинкой и авоськой, я, наконец, добрался до Гумарова дома: крепкой черной избы с жестяной крышей и двумя громадными деревьями, которые нависали над хатой и укрывали ее от солнечных лучей, создавая благодатную тень.
На столбиках забора торчали рогатые черепа. Кажется козьи. Выглядела такая инсталляция откровенно пугающе.
Однако, здравствуйте! сказал я в пустоту, заходя во дворе и клямкая калиткой
Тишина стала мне ответом. Хозяина дома не было!
Я сгрузил авоську, рюкзак и футляр с машинкой на ступени и присел рядом, привалившись к теплой стене дома. Южный ветер шелестел ветвями деревьев, свистели и трещали птицы в кронах деревьев и я на секунду прикрыл глаза.
Леонид Семенович сделал драматическую паузу и принюхался к соцветию сирени с блаженным выражением лица.
Товарищ Каневский, будьте милосердны, что там за вопрос-то? простонал я.
Конечно, ожидать от человека который без помощи рожденного воспаленным сознанием прекрасного образа талантливого актера и телеведущего
Това-а-арищ Каневский!
СКОЛЬКО ИХ БЫЛО? нахмурил брови Каневский. Сколько было тех, кто ограбил и бросил в подвал почтальоншу Антонину?