Перри Мейсон в упор посмотрел на Пита Доркаса и не сводил с него взора, пока заместитель окружного прокурора не опустил наконец холодных глаз под пристальным взглядом Мейсона.
Когда я сюда пришел, отчеканил Мейсон, то я пришел сюда, потому что хотел вести с вами дело по-честному и чтобы со мной тоже вели дело по-честному. Я вас предупредил, что мой клиент нервничает. Он сказал вам, что беспрерывный собачий вой действует ему на нервы. В числе подзаконных актов имеется и постановление против нарушения общественного порядка шумливыми животными. Мой клиент имеет право требовать защиты по этому закону даже в том случае, если лицо, имеющее кое-какие политические связи
Но собака не выла, раздраженно оборвал Доркас. В этом все дело.
В спор вмешался Фоули:
Прошу прощения, господа, можно я скажу пару слов?
Перри Мейсон даже не обернулся он по-прежнему не сводил взгляда с заместителя окружного прокурора. Однако Доркас посмотрел на Фоули с явным облегчением.
Разумеется, произнес он, прошу вас.
Уверен, вы меня извините, мистер Мейсон, сказал Фоули, но я буду откровенен. Я знаю, вам требуются факты. Я понимаю ваше положение в этом деле, и то, что вы ревностно защищаете интересы клиента, весьма похвально.
Перри Мейсон медленно повернулся к верзиле Фоули и смерил его с головы до ног отнюдь
не сердечным взглядом.
Не стоит об этом, сказал он, лучше объяснитесь.
Этот парень, Картрайт, продолжал Фоули, несомненно, помешанный. Он снял соседний дом. Готов спорить, что хозяева дома не понимают, что за съемщика приветили. У Картрайта всего одна прислуга, глухая экономка. Судя по всему, у него нет ни друзей, ни знакомых. Почти все свое время он проводит в четырех стенах.
Ну и что? перешел в наступление Перри Мейсон. Разве он не вправе? Может, ему соседи не нравятся.
Доркас вскочил.
Послушайте, Мейсон, сказал он, у вас нет никакого
Господа, прошу вас вмешался Фоули. Позвольте объяснить. Дайте я все улажу. Прошу вас, мистер Доркас. Я понимаю позицию мистера Мейсона он считает, что я использовал свои политические связи и нанес ущерб интересам его клиента.
А что, разве нет? спросил Мейсон.
Нет, ответил Фоули с любезной улыбкой, я всего лишь изложил мистеру Доркасу факты. Ваш клиент, как я говорил, человек весьма странный. Он, можно сказать, ведет жизнь отшельника и, однако же, постоянно шпионит за мной из окон своего дома у него бинокль, он следит за каждым моим шагом.
Доркас подумал, снова уселся во вращающееся кресло, пожал плечами и зажег сигарету.
Продолжайте, сказал Мейсон, я слушаю.
Повар-китаец первым делом обратил на это мое внимание. Он заметил, как отсвечивают окуляры бинокля. Пожалуйста, поймите меня правильно, мистер Мейсон. Я всего лишь считаю, что ваш клиент душевнобольной и не отдает себе отчета в своих действиях. Но поймите и то, что у меня наберется достаточно свидетелей, чтобы подтвердить все, что я собираюсь сказать.
И что же вы собираетесь мне сказать?
Я собираюсь, с достоинством ответил Фоули, подать жалобу на постоянное подглядывание. Из-за этого у меня осложнения с прислугой, это действует на нервы мне и моим гостям. Он все время за мной шпионит, что-то высматривает в свой бинокль. Он никогда не зажигает света на втором этаже, бродит там ночами в потемках по комнатам с биноклем наготове и вынюхивает и выслеживает, что бы я ни делал. Он опасный сосед.
Разве смотреть в бинокль, спросил Мейсон, это преступление?
Да не о том речь, возразил Доркас, и вы, Мейсон, это прекрасно знаете. Ваш клиент сумасшедший.
Почему вы считаете его сумасшедшим? задал вопрос Мейсон.
Потому что он жаловался на собаку, которая воет, а собака не выла.
Вы ведь держите собаку, не так ли? обратился Мейсон к Фоули.
Разумеется, все еще примирительно ответил тот.
И хотите сказать, что она не воет?
Никогда.
И не выла пару ночей тому назад?
Нет.
Я беседовал об этом с доктором Купером, вмешался Доркас. Он говорит, что бред преследования у вашего клиента, помноженный на галлюцинацию собачьего воя и страх, что кто-то должен умереть по соседству, может в любую минуту без упреждающих симптомов обратиться в манию убийства.
Прекрасно, заявил Мейсон, вы уже все для себя решили. Я тоже. Значит, вы намерены его арестовать?
Я намерен подвергнуть его экспертизе на предмет вменяемости, произнес Доркас с чувством собственного достоинства.
Давайте валяйте, сказал Мейсон. Только сегодня я слово в слово повторю вам то, что вы мне говорили вчера. Если вы хотите подвергнуть человека принудительной экспертизе, кто-то должен вчинить ему иск. Весь вопрос кто именно? Уж не вы ли?
Почему бы и нет? ответил Доркас.
Лучше не торопитесь, заметил Мейсон. Я вас предупреждаю, не более.
О чем?
О том, что если вы вчините иск моему клиенту, утверждая, что он якобы сумасшедший, вам не мешало бы иметь куда больше фактов, чем сейчас. В противном случае не избежать неприятностей.
Господа, господа, призвал Фоули, прошу вас, не будем пререкаться. В конце концов, речь всего лишь о том, как лучше для бедняги Картрайта. Лично я против него решительно ничего не имею. Он мой сосед и порядком попортил мне нервы, но я уверен, что его действия вызваны помрачением разума. Я требую психиатрической экспертизы, и только. Если установят, что он в здравом рассудке, то я, понятно, приму меры к тому, чтобы он впредь воздержался от заявлений насчет моего пса и моей семьи.