Броксхольм стал задавать ему вопросы потруднее, но Питер даже глазом не моргнул; он выпаливал ответы на одном дыхании. Даже я не имела понятия, насколько он умен. (Что касается Броксхольма, то я была уверена, что инопланетянин знает наизусть всю энциклопедию, а может, она просто трансплантирована в его мозг. Кто знает, на что они способны?)
После занятий я оттащила Питера в сторонку.
Ты спятил? прошипела я, Что ты делаешь?
План Б, ответил Питер. Если мы не сможем снять с Броксхольма маску, я хочу быть одним из тех, кто попадет на корабль.
Забудь о плане Б! закричала я. Ты не знаешь, что они могут сделать с тобой. Они плохие!
Тебе об этом ничего не известно, возразил Питер. Они похитили мисс Шварц! Он пожал плечами. Все равно это не означает, что они плохие. Возможно, они настолько выше нас, что мы кажемся им муравьями или чем-то вроде этого.
Я не произнесла ни слова в ответ. По выражению моего лица он понял, что я считаю его заявление чушью.
Может быть, они боятся нас, предположил он.
Я расхохоталась.
Я говорю серьезно, убеждал меня Питер. Вспомни вчерашний разговор.
Не могу, призналась я. Мне страшно.
Нет, ты вспомни, настаивал Питер. Может быть, пришельцы на самом деле мирные существа. Может быть, глядя на наши войны, они опасаются, что если мы проникнем в дальний космос, то начнем огромную войну.
Тебе это неизвестно, упрямилась я Ладно, может быть, нам и не стоит волноваться по этому поводу. Пошли за фотографиями.
За фотографии нам пришлось выложить все свои деньги. Я подумала, не объяснить ли девушке за прилавком, что мы пытаемся остановить инопланетное вторжение, но решила, что ее этим не проймешь.
Мы заставили себя не открывать конверт, пока не пришли в парк.
Открой ты, попросила я, протянув конверт Питеру.
Поколебавшись, он вскрыл конверт и вытащил фотографии. У него вытянулось лицо.
Что? спросила я.
Он молча протянул мне фотографии. Когда я взглянула на них, у меня упало сердце. Питер проделал прекрасную работу. Брусы и балки на чердаке вышли превосходно. Фокус и выдержка все было правильным. Но из силового поля с мисс Шварц получилась лишь голубая полоса, и все, просто голубая полоса в центре каждой фотографии. Создавалось впечатление, что это дефект пленки или игра света. Мисс Шварц вообще не просматривалась.
Они нам ничем не помогут, простонала я.
Питер кивнул.
Мне очень жаль, прошептал он.
Это не твоя вина, ответила я, но вряд ли он мне поверил.
К четвергу вся школа оказалась на грани нервного срыва. Стэйси застукали, когда она рисовала на доске грязные картинки. Майк выдал новое слово, которое он узнал от своего дяди-моряка. А Питер размахивал рукой как сумасшедший каждый раз, когда Броксхольм-Смит задавал вопрос.
Труднее всех пришлось тем ученикам, которые считались середнячками. Понимаете, к этому времени все уже поверили, что наш учитель инопланетянин. Полагаю, наша с Питером уверенность в своей правоте, в сочетании с тем, что мы не пытались никого убедить, послужили самыми вескими аргументами в нашу пользу. Они думали, что если
это шутка, то мы станем морочить им головы. А так как мы этим не занимались, значит, все правда или хотя бы похоже на правду.
Как бы там ни было, многие ребята стали изнывать от беспокойства. Они знали, что Броксхольм собирается забрать с собой трех средних учеников класса, но что значит «средний ученик»? Этого никто не знал. Поэтому никто не понимал, как себя вести, чтобы тебя не похитили. Большинство вело себя, как и прежде, только сильно нервничая. Каждый раз, как кто-нибудь отвечал на вопрос, создавалось впечатление, что он пытается решить: отвечать или не отвечать? Ребята словно спрашивали себя: «Попаду ли я на космический корабль, если отвечу правильно?»
Я буду рада, когда все закончится, сказала я Питеру на перемене.
Я тоже, ответил он. Но мне не понравился его мечтательный вид, когда он это говорил.
Разве тебе не страшно? требовательно спросила я.
Мне очень страшно, отозвался он. Но я не изменил своего решения.
Обстановка в школе становилась все более напряженной. К тому времени, когда прозвенел последний звонок, у меня появилось впечатление, что каждый ученик слышал о грядущем вторжении инопланетян во время вечернего концерта.
Ты слышал о вторжении? спрашивали ребята. Ты знаешь, что вечером сюда придут инопланетяне?
Мне хотелось крикнуть: «Нет, вторжения не будет! Инопланетяне просто похитят несколько человек». В то же время я понимала, что пришельцы хотят нас изучить, чтобы завоевать Землю когда-нибудь в будущем.
Больше всего мне было жаль мистера Бамуика. Он надеялся, что этот весенний концерт станет самым лучшим. Теперь дело шло к самому страшному провалу в его карьере.
Я вычеркиваю «Звездно-полосатое знамя» из программы, сообщил он мне днем. Он пытался говорить спокойно, но я видела, как он расстроен.
Простите, пробормотала я, У меня никак не получается эта трель.
Дело не только в тебе, печально сказал мистер Бамуик. Весь оркестр развалился. Не понимаю, что я делаю не так.
Как я могла объяснить ему, что он ни в чем не виноват? Просто его концерт случайно оказался на пути инопланетного вторжения.