Конечно, прежде всего надо снять с него маску. Но как снять маску с инопланетянина?
Я провела всю ночь, собираясь с силами, чтобы завтра совершить то, что я задумала.
В то утро мистер Бамуик запланировал для меня лишний урок. Как обычно, мистер Смит-Броксхольм
вздрогнул, когда увидел, как я беру флейту. Пусть трясется! Если он меня похитит, я буду все время играть на флейте по пути в другую галактику.
Причиной для лишнего урока послужило желание мистера Бамуика, чтобы я поработала над соло, которое буду исполнять на весеннем концерте. Мы репетировали самый величайший марш всех времен: «Звездно-полосатое знамя» Джона Филипа Сузы. (Если вы его не знаете, зайдите в библиотеку, попросите пластинку и послушайте. Потрясающая вещь.) Во всяком случае, главнейшим моментом марша является невероятно красивое, невероятно трудное соло на флейте.
Мистер Бамуик еще в феврале рассказал мне, что семь лет мечтал, чтобы наш оркестр исполнил этот марш. Он долго ждал, когда появится хороший флейтист, способный исполнить соло, и теперь он считает, что нашел его, то есть меня.
Мне льстило, что он так высоко меня ценит. Проблема в том, что я себя так высоко не ценила. Конечно, большую часть соло я исполняла правильно в общем и целом. Но под конец была одна трель, которую я все время портила. Должна вам сказать, что если собираешься выступать на концерте, то хочется сыграть не просто правильно, а превосходно.
Но мистер Бамуик твердо решил, что либо нынешней весной мы исполним «Звездно-полосатое знамя», либо умрем на репетициях. Судя по тому, как проходил мой урок в эту пятницу, создавалось впечатление, что мы умрем.
Послушай, Сьюзен, сказал мистер Бамуик после того, как я сфальшивила в третий раз. Концерт на следующей неделе! Ты тренировалась вчера вечером?
Я отрицательно покачала головой.
У меня не было времени, объяснила я.
Я понимала, что подобная отговорка звучит неубедительно. Но как я могла ему растолковать, что не репетировала соло, поскольку рыскала по дому учителя в поисках доказательств его инопланетного происхождения?
Я видела, что мистер Бамуик старается держать себя в руках. Надо отдать ему должное: он сознавал, что доказывать ученику свою правоту дело неблагодарное. Но мне было совершенно ясно, что он вот-вот взорвется. Когда я уходила ют него, я была очень расстроена.
Но это мне даже помогло. Злость придала мне силы совершить то, что я собиралась сделать. Я глубоко вздохнула и отправилась в класс. Закрыв за собой дверь, я пошатнулась, подошла к столу мистера Смита и сделала вид, что падаю в обморок.
Одновременно с этим я схватила его за ухо.
Глава одиннадцатая ОБЪЯСНЕНИЕ С ОТЦОМ
Неудача! Я надеялась, что упаду на пол с лицом мистера Смита в руке и весь мир увидит истинный облик Броксхольма. Вместо этого в руке у меня осталась лишь пригоршня воздуха, а на голове вскочила шишка.
Остальные ребята с криком выскочили из-за парт. Смит-Броксхольм жестом велел им сесть. Он попросил Майка Форана сбегать за медсестрой, а потом склонился надо мной. Он вел себя так ласково и так беспокоился, что я почти пожалела о своей неудачной попытке сорвать с него лицо. Но стоило мне вспомнить о мисс Шварц, заключенной в силовом поле в мансарде, как чувство вины тут же улетучилось.
Сьюзен! Сьюзен, с тобой все в порядке? спросил он, обмахивая меня.
Я простонала и захлопала глазами.
Что что случилось? поинтересовалась я.
Ты упала в обморок, объяснил Броксхольм и потер себе голову. Чуть не оторвала мне ухо, добавил он. Он лукаво усмехнулся, и на его правой щеке появилась ямочка.
Между нами даже воздух сгустился от такой фальши. А может, он действительно не догадался, что я намеревалась сделать?
Через минуту вбежал Майк, за ним пыхтела миссис Глак. Она проверила мой пульс, пощупала лоб, а затем помогла мне добрести до ее кабинета, чтобы (вот уж сюрприз!) полежать.
Еще она решила вызвать мою маму. Это означало, что мне придется отправиться домой, затем к врачу, а потом провести оставшуюся часть дня в кровати. Мама суетилась вокруг меня и волновалась по поводу того, не начались ли у меня в первый раз месячные.
Она даже постановила, что и вечер я тоже проведу в постели, и принесла ужин ко мне в комнату.
Господи, Сьюзен, воскликнула она, распахнув дверь, Твоя комната выглядит как после взрыва на распродаже. Неужели нельзя быть поаккуратнее?
Я собиралась убрать сегодня, солгала я. Но после обморока у меня не осталось сил.
Бедняжка, посочувствовала она, поставив поднос на тумбочку.
Она казалась такой довольной, что мне не хотелось говорить с ней. Она никогда не понимала, что моя комната мне нравится такой, как есть.
После ужина я выскользнула из кровати и пошла к папе. Он сидел у себя в кабинете, строя из зубочисток Эмпайр Стейт Билдинг. Это его хобби делать из зубочисток знаменитые здания. Мне-то его занятие кажется несколько странным, но он при этом выглядит счастливым, не то что другие взрослые. Так что, пожалуй, мне не стоит жаловаться.
Привет, малыш, воскликнул он, увидев меня. Тебе уже лучше?
Я кивнула; мне не хотелось начинать разговор с вранья. Усевшись рядом с ним, я стала подавать ему зубочистки.