Авинов бросился на землю, и в ту же секунду загрохотала пара «льюисов». Толстые чёрные трубы пулемётов расцветились дрожащими «розочками» огня. Струи пуль секли строй красногвардейцев фигуры в тужурках ломались в поясе, выгибались, падали, корчились, двое или трое попытались открыть огонь, но хлёсткие очереди выбивали жизнь из задёргавшихся тел.
Шоффэр грузовика вылез из брезентовой кабины, пополз на карачках, но и его достали раскалённые, увесистые кусочки металла впились, изорвали спину, лишили жизни.
«Льюисы» смолкли, и упала тишина. Ошеломлённый, оглушённый Кирилл поднялся, тщательно отряхивая брюки. Он отряхивал их и отряхивал, пока полностью не пришёл в себя. А текинцы, как ни в чём не бывало, уже обыскивали трупы, вырывали винтовки из скрюченных пальцев, выворачивали карманы.
Подошёл Томин, бледный, но спокойный.
Ктото сдал нас, выцедил он, ещё в Быхове.
Революционной сволоты везде хватает пробурчал Матвей, показываясь в дверях корабля.
Улетайте отсюда, сказал Кирилл авиаторам, и поскорее. Где сейчас эскадра? В Виннице? Вот, туда и махните. Скоро здесь станет жарко. Очень жарко.
Штабскапитан серьёзно кивнул и отдал честь.
Удачи, поручик.
Авинов молча козырнул в ответ, благо фуражка была при нём. Шинель он оставил в Быхове, а взамен генеральские жёны облачили Кирилла в чёрную курткукожанку вылитый комиссар
получился.
Авиаторы заметались, спеша заправить бензобаки, а корниловец побежал к грузовику, перескакивая через окровавленные тела. Запекшейся крови и розовых костей он насмотрелся на фронте, но здесь, на траве аэродрома, растерзанная плоть смотрелась дико, противу всех заповедей. «Сами виноваты! озлился Авинов. Первыми начали!»
Он запрыгнул на место водителя и завёл мотор.
Махмуд! Эй! Все в кузов!
Текинцы с готовностью полезли в кузов «шайтанарбы» что им какоето авто после прогулки в поднебесье? Вооружённые трофейными винтовками, бойцы здорово походили на прежних пассажировкрасногвардейцев, разве что изрядно осмуглённых.
Сердар! окликнул командира Махмуд. А тут водка! Один два три ящика!
Много не пей! натужно пошутил Кирилл.
Он тронул с места и порулил мимо трибун, пока не выбрался к Коломяжскому шоссе.
На Галерную Авинов подъехал в третьем часу дня. Генерал Алексеев поселился в общежитии московских общественных деятелей как член Предпарламента замечательное прикрытие.
Искать его высокопревосходительство не пришлось отставной генерал вышел сам. С тросточкой, в пальто и шляпе он стал неузнаваем.
Оглядев текинцев, Алексеев бегло улыбнулся.
Садитесь, Михаил Васильевич, Кирилл похлопал по сиденью рядом.
Покряхтывая, генерал взобрался и заворчал:
Как на облучок садишься
Куда едем? поинтересовался Авинов, трогая с места.
Есть тут один заводец. Паровозостроительный. Езжайте прямо, я покажу дорогу
Корниловец покосился на генераладъютанта. Тому наверняка были любопытны новости из Быхова, но лицо Алексеева было спокойно и безмятежно, будто и не сжигало его нетерпение.
Генералы высказались за уход на Дон, заговорил Кирилл и передал в подробностях разговоры в кельекамере и в трапезнойстоловой.
Превосходно, проговорил Михаил Васильевич, жмурясь, просто превосходно. А моих орлят уже вторая тысяча пошла! похвастался он. Юнкеров я привлекаю проверенных, испытанных, из тех училищ, которые дрались с Красной гвардией, как Михайловское артиллерийское, к примеру. Обращаюсь и к георгиевским кавалерам А «Белый крест», надо сказать, отличная ширма! Через него я легально отправляю офицеров на лечение, на Кавказские минеральные воды, а то, что поезд следует через Дон, и добровольцы сходят в Ростове Ну, наверное, у них есть на то веские причины!
Генерал издал сухой смешок, а Кирилл подумал, до чего же бывает трудно «дедушке» вечная конспирация, настоящий обет молчания, и даже с самим собой не удаётся выговориться вдруг кто услышит?..
Потянулись сумрачные кирпичные дома с пыльными окнами, и генерал напрягся.
Сейчас поворот налево, отрывисто сказал он, где пути.
«РуссоБалт», качаясь и переваливаясь, пересёк рельсы и остановился перед запертыми воротами завода, вывеску которого перекрывал транспарант: «Вся власть Советамъ!»
Посигнальте, тихо сказал Алексеев. Один короткий гудок, два длинных, один короткий.
Кирилл посигналил. В калитке ворот показалось настороженное лицо, молодое, безусое ещё, и скрылось. Визжа и погромыхивая, створки ворот медленно распахнулись, открывая широкий проезд между закопчёнными стенами цехов. Гдето шипел пар, вращались приводы станков, лязгал металл. Кирилл осторожно загнал грузовик за ворота.
Формируем бронепоезд! сказал генерал с гордостью.
Из мастерских уже выглядывали юнкера и молодые офицеры. Все они были облачены в замызганные куртки мастеровых, на головах кепки и мятые фуражки с молоточками, но выправка, следы былого лоска выдавали «белую кость».