Верховный повернул голову к Романовскому.
А вы, Иван Павлович?
Думаю, ваше превосходительство, мягко проговорил Романовский, что, уходя, надобно громко хлопнуть дверью всех позвать за собою, на Дон! В листовках, по телеграфу обратиться к народу, к армии и флоту, ко всем, кому дорога Россия! Думаю, что КвашнинСамарин и Тимановский передадут наше воззвание по всем фронтам.
Поддерживаю, поднял руку Лукомский.
Корнилов выслушал всех и сказал:
Генерал Алексеев, пока мы тут «томимся», уже собирает новую армию из военной молодёжи и младшего офицерства. Юнкера, кадеты, студенты и даже гимназисты вот оно, ядро Белого воинства! В нужный час члены «Алексеевской организации» сойдутся в боевые отряды, добудут оружие и начнут пробиваться на Дон, к атаману Каледину. Договорённость с Калединым есть, правда, устная, но Алексей Максимович всегда был человеком слова. Он перевёл раскосый взгляд на Кирилла. Вам есть что добавить, поручик?
Авинов встал навытяжку и дал ответ:
Есть ещё одна договорённость, ваше высокопревосходительство! Я взял на себя смелость предложить генералу Алексееву свой план того, как без потерь добыть оружие. Разрешите изложить?
Излагайте, спокойно сказал Лавр Георгиевич.
Выслушав план Авинова, генералы одобрительно закивали, а Марков выразился в своей бесподобной манере:
Твоюто маать И чего я не на воле?
Все расхохотались, снимая напряжение. В этот момент в комнату вошла супруга Лукомского, представительная и умная женщина, дочь знаменитого генерала Драгомирова. Очень тактичная, она подмечала отменным чутьём слабые места в человеке и говорила каждому то, что ему было приятно услышать.
Добрый день, господа, улыбнулась она, стоя на пороге. Надеюсь, посекретничали вволю? А то мы уже накрыли внизу, в столовой.
Господа офицеры! резко, отчётливо, внушительно сказал Лукомский. К столу!
Все оживились, задвигались. Кирилл сделал попытку уйти поанглийски, но её тут же пресёк Корнилов.
Приглашение, поручик, сказал он, распространяется и на вас.
И Авинов не стал перечить Верховному.
Рано утром первого
октября Кирилл привёл на аэродром свою команду десяток текинцев. Пришлось их переодеть в обычные бушлаты и тужурки, чтоб не выделялись, и текинцы кисли от смеха, наблюдая за товарищами, искавшими на головах мохнатые тельпеки, а нащупывавшими фуражки да картузы.
Однако при посадке в бомбовоз они мигом присмирели. Рассаживались на полу и беспокойно зыркали по сторонам. Штабскапитан Томин разговаривал через головы текинцев, обращаясь к Авинову:
Залечили мы «Ильюшку»! Даа! Нам ещё повезло, что один только движок заклинило, пришлось менять. Ага
А вам ничего за это не будет? осторожно поинтересовался корниловец. А то слетали туда, слетали обратно
Кирилл, сказал пилот с непривычной серьёзностью, я толком не знаю даже, кто у меня начальство! В «революционной армии» порядка не может быть по определению, а другой у нас пока нет.
Будет, твёрдо пообещал Авинов.
Томин осклабился и гаркнул:
Спиря!
Готово! отозвался механик.
От винта!
Аппарат задрожал, сдвинулся, покатил по полю. Текинцы побледнели, когда корабль поднялся в воздух, но держались изо всех сил, «сохраняли лицо».
Что, уши заложило? спросил Авинов сочувственно. Глотни, пройдёт!
Ай, шайтан прошептал Махмуд и прикрыл глаза, лишь бы не видеть упадавшей вниз тверди
На шестом часу полёта завиднелся Петроград.
Эй, шайтаны! кликнул командир корабля. Все в хвост! Спиридон, хватайся
«Илья Муромец» пошёл на посадку. Внизу замелькала выгоревшая трава Комендантского аэродрома, и вот уже она стелется под колёса аэроплана родная, близкая, растущая на твёрдом и стойком. Ударила, приняла, остановила бег.
Текинцы моментально воспряли духом, заулыбались, заболботали на своём наречии.
А вот Томин напрягся. Обернувшись к Авинову, он очень серьёзно сказал:
Нас уже ждут.
Кто?!
Товарищи!
Кирилл бросился к окну и увидел, как к «Илье Муромцу» подъезжает грузовой «РуссоБалт», на борту которого было написано «Да здравствуетъ Интернацiонал!», а в кузове тряслись красногвардейцы с длиннущими винтовками человек десять, как минимум. Метрах в сорока от аппарата грузовик развернулся, и «Красная гвардия» запрыгала через борта. Мужики пролетарского облику приземлялись, крякая, сгибая колени так, словно вприсядку готовились пойти, и, деловито передёргивая затворы, картинно целились в воздушный корабль. Они словно играли в красногвардейцев, не понимая, как же всё это серьёзно.
Выходите по одному, негромко сказал Томин, с поднятыми руками. Сделаете ровно десять шагов и сразу падайте! Игорь! Феликс!
Князев понятливо кивнул, бесшумно проникая в люк для стрельбы из верхнего пулемёта. Черноус прокрался к хвостовому гнезду.
Выходим! скомандовал Авинов и покривился горло пересохло. Саид! Махмуд! Слышали?
Шагаем, кивнул Батыр, и падаем.
Вперёд.
Кирилл вышел первым и спокойно зашагал по полю, считая про себя шаги и больше всего боясь сбиться. (Четыре, пять, шесть) Красногвардейцев он видел размыто, как фон. (Восемь, девять Десять!)