Антон Иванович, держа обе руки в карманах, исподлобья глядел на узников и мрачно кивал. Среднего роста, плотный, несколько расположенный к полноте, с небольшой бородкой и длинными, чёрными, со значительной проседью усами, грубоватым низким голосом, генерал Деникин производил впечатление университетского профессора. Грузный и широкоплечий Романовский выделялся особенно крупной фигурой, но вместе с тем ему всегда удавалось одеваться както изысканнее других.
Эй, вы, давайтека попрыгаем! кричал, заглушая всех своим тенором, Марков. Ну, Ваня, поддержи желание товарищей! Не хотите ли вы с нами, ваше превосходительство? обратился он к дряхлому генералу Эльснеру.
Чточто? не расслышал тот.
Да попрыгать, ваше превосходительство!
Генерал Эльснер костлявой рукой с папиросой в длинном мундштуке отмахнулся от «озорника». Узники захохотали.
Толкнув тяжёлую деревянную дверь, Кирилл пропустил вперёд даму очаровательную Ксению Чиж, попростому Асю, невесту генерала Деникина.
Антон Иванович знал Асю с рождения, видел её ребёнком, затем отрочицей, навещал в институте благородных девиц в Варшаве, угощал конфетками, стыдил за следы чернил на белом передничке. Генерал наблюдал, как Ася превращается в хорошенькую девушку, и решил просить её руки. Ася сказала: «Да»
Спасибо, Кирилл! улыбнулась Ксения. Холмики её щёк поднялись к глазам, смежая их в лукавые щёлочки. Вы только что приехали?
Я только что прилетел.
О, Верховный вас заждался, наверное!
Ксения быстро взбежала по тёмной лестнице, вынимая из муфты бутылку водки. На площадке она столкнулась с Корниловым.
А ну, сказал «Верховный» нарочито строгим голосом, что это у вас, покажите.
Девушка робко протянула ему бутылку. Генерал взял её, осмотрел, улыбнулся снисходительно, как ребёнку, и вернул со словами:
Вот попадётесь когданибудь, спиртоноша!
По лестнице затопали, громко переговариваясь, генералы, а Кирилл стал по стойке «смирно».
Лавр Георгиевич и в застенке не опускался армейский защитный китель с генеральскими погонами вычищен, тёмносиние брюки с широкими красными лампасами выглажены, высокие сапоги надраены до блеска.
Ваше высокопревосходительство обратился к нему Авинов, но Корнилов оборвал его нетерпеливым движением руки и тут же сделал жест в сторону своей камеры.
Прошу!
Кирилл послушно вошёл в комнату с низким, сводчатым потолком. Ничего особенного два окна, между ними единственный столик; на нём керосиновая лампа, корявая и порядком закоптелая. Два стула, жёсткая кровать, прикрытая солдатским одеялом, иконка. Всё.
Садитесь!
указал генерал на кровать. Рассказывайте.
Авинов присел и доложил обо всём, как есть. Корнилов выслушал связного, подумал немного. Выйдя в коридор, он постучал в соседнюю камеру, где жили генералы Деникин, Марков и Романовский. Постучался в дверь напротив, к Лукомскому и Эрдели. Ответом на короткие, резкие стуки был звук шагов и смутный говор.
Вслед за хозяином в комнату Корнилова вошёл осанистый Деникин, вторым ворвался шумный и резкий Марков. Переступил порог Романовский.
Авинов вскочил, но генералы усадили его обратно. Сергей Леонидович подмигнул Кириллу и устроился рядом, раскладывая пасьянс на колченогом столике. К Маркову подсел хитрый Лукомский с лицом городничего и стал давать советы.
Стульев на всех не хватило, поэтому Эрдели, пришедший последним, устроился на сундучке, выдвинутом изпод кровати.
Повторите, Кирилл, сказал Корнилов, если вам не трудно.
Авинов добросовестно повторил.
Вы уверены, что большевики готовят переворот? спросил Иван Павлович.
Кирилл давно уж замечал, что генерал Романовский часто знал больше других, но отличался деликатностью Иван Павлович старался так вести разговор, чтобы не дать почувствовать собеседнику он сведущее его.
Так точно, ответил Авинов. Как ему самому показалось очень весомо.
Подите к чёрту, Александр Сергеич, вместе с вашими советами! послал Лукомского Марков, у которого пасьянс не получался.
Бросив карты, он вскочил и заходил из угла в угол, меряя комнату нервными, крупными шагами. Сергей Леонидович был росту среднего, поджар и темноволос, с острыми усами и бородкой клинышком. Выражение его оживлённого лица постоянно менялось, а в тёмных, почти чёрных глазах светилась весёлость, оттеняясь то насмешкой, то раздражением, бывало, что и гневом, готовностью идти напролом.
Корнилов же стоял неподвижно. Как встал, выставив слегка одну ногу, так и стоит, не шелохнётся. С ноги на ногу не переступит, не повернётся.
Ваше мнение, Антон Иваныч? обратился он к Деникину.
Деникин напыжил усы и ответил:
Моё мнение вы знаете, Лавр Георгиевич. Необходимо уходить на Дон и уже оттуда начинать свою войну, бить немцев и большевиков до победного конца.
Чёрт возьми! воскликнул Марков. Согласен!
Я подумывал об уходе за Кавказ, проговорил Корнилов задумчиво, в Турецкую Армению или даже в Персию. Но Дон это получше. И поближе.