шинели сохранились ещё красные генеральские отвороты, а на несрезанных погонах не сияло ни одной звезды отличие полного генерала.
Алексеев был хмур и сосредоточен, он смотрел прямо перед собою, словно был отягощен тяжкими думами. Да так оно, скорей всего, и было.
Кирилл посмотрел на часы и облизал губы. До МНВ оставалось двадцать секунд Пятнадцать Десять Пять. Время пришло.
Стой! Руки вверх!
Изза угла с винтовками наперевес вышли два бородачасолдата, с ними красногвардеец с бантом на груди. Генерал спокойно поднял руки. Бородатые дяди окружили его, опытными руками полезли в карманы.
Оружия нет? спросил красногвардеец, поигрывая «маузером». Лицо его казалось искажённым гримасой левая бровь поднималась выше правой. «Секач».
Нет, спокойно ответил Алексеев. Я могу опустить руки? А то затекли
Не рассуждать! рявкнул воргопстопник, нервно облизывая тонкие губы. Марш вперёд! А то тут же к стенке!
Солдаты, скаля жёлтые, прокуренные зубы, одновременно передёрнули затворы.
«Пора!» понял Кирилл, холодея.
Выхватив любимый «парабеллум», он выстрелил в «красногвардейца». Тот упал картинно, как в театре, раскинув руки в наколках. Новенькая кепка откатилась в сторону, открывая блестящие, густо набриолиненные волосы. Солдаты присели в унисон, одним сдвоенным движением бросили винтовки и резко задрали руки вверх. Авинов молча повёл стволом уматывайте!
Бородачи живо развернулись, как по команде «Кругом!», и неуклюже побежали, загребая сапогами.
Благодарю вас, юноша, церемонно сказал генерал.
Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!
Алексеев не вздрогнул, он лишь слегка повернул голову, косо глянув на корниловца.
Вы отстали от жизни, юноша, проворчал он, нынче мы все «товарищи».
Это был отзыв.
Товарищество уступит воинскому братству, выдал Кирилл вторую половину пароля.
Да будет так! торжественно договорил генерал.
Сутуловатый, с косым взглядом изпод очков в простой металлической оправе, с несколько нервной речью, в которой нередко слышны были повторяющиеся слова, Алексеев производил впечатление скорее профессора, чем крупного военного.
Я послан Лавром Георгиевичем Корниловым, сказал Авинов.
Алексеев очень удивился и взволновался.
Зачем? спросил он дрогнувшим голосом.
Прежде всего, генерал просил извинить его за те резкие слова, которые он вам наговорил в день ареста. Лавр Георгиевич был тогда очень утомлён, взвинчен, угнетён провалом
Я всё понимаю, поднял генерал руку, обрывая Авинова. Моя тогдашняя цель состояла в том, чтобы спасти Корнилова и его сподвижников, а на благодарность или хотя бы на понимание я и не рассчитывал Кстати, вы не представились.
Простите, ваше высокопревосходительство. 1го ударного Корниловского полка поручик Авинов! Честь имею.
А вам известно, поручик, что полк ваш переименован в 1й Российский ударный?
Кем? пренебрежительно отозвался Кирилл. Этим паяцем во френче?
Алексеев издал сухонький смешок.
Вы правы ээ
Кирилл, подсказал Авинов.
Вы правы, Кирилл. Но давайтека отойдём подальше, пока товарищи не вернулись с подмогой.
Генерал кивнул на убитого.
Это не товарищи были, а подельники. Я пристрелил вора по кличке «Секач».
Всё смешалось в России брюзгливо сказал генераладъютант.
И не говорите, ваше высокопревосходительство!
Кирилл подобрал «маузер» и двинулся за генералом.
Знаете, Кирилл, признался генерал, я до сих пор ощущаю вину за то, что принудил императора отречься от престола. Да, правитель он был никудышный, слабый и безвольный, но разве без него стало лучше?
Авинов припомнил случайную встречу с самодержцем российским, объявившим себя Главковерхом, хотя сам пребывал в чине полковника. Кирилл углядел императора мельком, но впечатление чегото мелкого и ничтожного осталось навсегда Николай говорил невнятно, путался, делал слишком много вялых движений и жадно пил из графина воду. Воистину «Царскосельский суслик»
Не переживайте, ваше высокопревосходительство, сказал корниловец великодушно. Царь был лишним, и его убрали. Ещё бы «временных» скинуть да всю шушеру советскую пересажать Совсем бы хорошо стало!
Решив скоротать путь, оба запрыгнули в полупустой вагон трамвая. Трамвай еле полз, пьяно пошатываясь и сотрясаясь, дребезжа пыльными стёклами и разболтанными сочленениями.
Хмурый, всем недовольный кондуктор взял с Кирилла плату за проезд.
За
двоих, сказал Авинов.
Сам заплачу, отверг генерал его помощь. Что я, двадцати копеек не найду?
Посапывая, он вынул из кармана шинели двугривенный и передал по назначению.
Ваш билет, товарищ, буркнул кондуктор и прошёл в следующий вагон «обилечивать» граждан.
Кряхтя, Алексеев присел на сиденье.
Так зачем же вас послали? спросил он.
Чтобы наладить связь, бойко ответил Авинов. Чтобы бороться вместе, а не врозь.
Бороться за что?
За единую, великую и неделимую Россию! За Корниловым идут многие и монархисты, и республиканцы. Одни жаждут вернуть царя, другие резко против, но все болееменее готовы признать Лавра Георгиевича Верховным правителем Русского государства, хотя бы временно.