Напевая, она поспешила на улицу, продолжая думать о сложной девичьей судьбе.
Владика она встретила этим летом, в цирке «Модерн», где шумел митинг на тему «Текущий момент», и этот молодой мужчина с умным лицом, в очках, ей понравился. Владимир был похож на художника те же длинные, растрёпанные волосы, обвисающие усы. Красивые речи и взгляд романтика.
Опьянённая красными флагами и звуками «Интернационала», Даша взирала на Антонова с восторгом и трепетом, наблюдая рядом с собою всамделишного революционера. Но не такая уж она и дурочка была, чтобы не разглядеть в «Штыке» изъянов и червоточин.
Слаб оказался Владимир, мужественности в нём не было, той брутальной твёрдости и решимости, которая и красит сильный пол.
И за такого замуж? Ну уж дудки!
На Большой Морской, которую все сокращали до просто Морской, было людно и грязно. Урны переполнены, они уже скрылись под вонючими кучами мусора, тротуары заплёваны шелухой и захарканы, ветер разносит обрывки листовок, ворошит серую бумагу плакатов, на улице грудами киснет навоз.
Мимо летели редкие грузовики и автомобили, извозчики свирепо кричали: «Паберегись!» а люди, все в одинаковых серых пиджаках или шинелях, часто с красными бантами, не шли целеустремлённо тудасюда, а сбивались в кучки, сидели на ступенях, фланировали, беспрестанно лузгая семечки.
«Издержки революционной демократии» вздохнула Даша, член РСДРП (б) с прошлого года. Она задумалась, соображая, идти ли ей к магазину парижских мод мадам Дюклэ или не стоит, да так и не выбрала. Наметить дальнейший путь, который изменит всю её жизнь, Полыновой помог случай.
Девушка поравнялась с опрятным гражданином лет пятидесяти, в чёрном котелке и демисезонном пальто, с красной ленточкой на груди. Как раз в это время группка разболтанных, расхлюстанных солдатзапасников, грюкавших нечищеными сапогами, прошла наперерез, чувствительно толкнув гражданина в пальто.
Эй, вы! прикрикнул тот. Поаккуратнее!
Молчи, буржуй! процедил рябой солдат, сплёвывая шелуху.
Какой я тебе буржуй, щенок!? загремел гражданин в пальто. Я десять лет на каторге просидел, за таких, как ты, сражаясь с царизмом!
Рябого явно тянуло на ссору, но товарищи утянули его силком, трусливо пожелав не связываться. А то как бы чего не вышло
Фыркая от возмущения, мужчина в пальто обратился к Даше:
Не хватает у граждан сознательности, горестно проговорил он.
Девушка важно покивала и сказала:
Ну так что ж вы хотите, они только в феврале сбросили гнёт царского режима! Время нужно, чтобы все прониклись, полгода хотя бы. Как раз к тому времени и деньги отменят. Клозеты мы отделаем золотом, а трудящиеся будут брать всё, что нужно, в общественных кладовых!
Да ну! восхитился гражданин в пальто и приподнял котелок: Позвольте представиться: Иннокентий Кольцов. А вот позвольте, барышня, поинтересоваться Эти ваши кладовые, общественные которые Значит, все будут из них брать еду, одежду, обувь Так?
Да подтвердила Полынова, чувствуя подвох.
Хм. А кто ж тогда будет туда всё складывать? Откуда оно возьмётся? Кто будет печь хлеб, шить платья, тачать башмаки?
Странный вопрос! удивилась Даша. Сами же
трудящиеся и будут.
Ой ли? прищурился Кольцов. А вы посмотрите кругом солдаты отказываются воевать, рабочие не хотят идти на смену Кто же их заставит работать?
Революционная сознательность весомо начала девушка, но её визави невесело рассмеялся.
А не с неё ли мы и начали наш разговор, барышня? вздохнул Кольцов. На колу мочало, начинай сначала и он чопорно поклонился: Желаю здравствовать.
Даша поджала губки и независимо поцокала каблучками в сторону Дворцовой площади.
Глава 3
РЕВОЛЮЦИЯ ЧУВСТВ
Из сборника «Пять биографий века»:«Когда началась война с немцами, студент Авинов шествовал по Невскому с трёхцветной кокардой в петлице и вдохновенно орал: Смерть бошам!.
В четырнадцатом он снял с себя студенческую шинель и надел солдатскую пошёл на Великую войну вольнопёром, вольноопределяющимся 1 го разряда. В том же году Авинова произвели в прапорщики, а к лету семнадцатого он уже щеголял в золотых погонах поручика.
Род Авиновых восходил к новгородскому боярству, не склонившемуся перед московскими государями, оттого и обойдённому царскими щедротами. Вот и в Кирилле Антоновиче взыграла гордая кровь предков, любивших стучать себя в грудь и бросать вызов всему миру: Кто против Бога и Великого Новгорода?!.
Свои звёздочки на погонах он заслужил кровью и потом, не шаркая по штабным паркетам. 8 я армия, Юго Западный фронт вот где крепчали дух и тело бывшего студента.
Кирилл Авинов никогда не чувствовал в себе тяги к армейской службе, просто у него в голове не укладывалось как можно отсиживаться дома, когда наступает враг? Надо же сплотиться и дать отпор! Да, война это тяжелейший труд, это бессонные ночи, это смерть, что ищет свищет в разлётах шрапнели, в пулях шальных или метких. Но! Прежде всего это честь и долг. Долг каждого русского человека встать на защиту своей Родины, отбить набег тевтонской орды! Уничтожить проклятых немаков, посягнувших на Святую Русь!
Авинов взаправду так думал, когда то и дело скашивал глаза, любуясь новенькими погонами вольнопёра красненькими, с жёлтеньким нумером, обшитыми бело оранжево чёрным шнурочком. Однако три года на фронте кого хочешь закалят. Первый же бой живо выдует из головы всю дурь, навеянную патриотическими речами и статьями в журнале Нива. А в сухом остатке окопная грязь, стёртые ноги, запах сырых портянок, тяжкое буханье фугасов, ревущие мухи, облепившие убитую лошадь. Война»