Одноногий эсэсовец послушно передал шарфюреру свой эсэсовский кинжал. Шульце неловко ухватился за него и, зажав своими перебинтованными руками, принялся пилить шнур, который поддерживал в горизонтальном положении в воздухе единственную ногу Матца. Наконец ему удалось справиться со шнуром, и нога, обмотанная толстым слоем бинтов, упала на койку.
О, дьявол со всеми его приспешниками, выругался Матц, неужели ты не можешь быть хоть чуть-чуть поаккуратнее, ты, здоровый рогатый бык?!
Возьми то дерьмо, которое вылетает сейчас из твоего рта, и сунь его к себе в фуражку, калека, ничуть не смутившись, оборвал его Шульце, неловко пытаясь засунуть свою длинную больничную рубашку в черные брюки. Кажется, ты забыл, что разговариваешь с фельдфебелем великой германской армии. Передай-ка мне мои стаканчики для перемешивания костей, будь добр.
Пока Матц, преодолевая боль, тянулся за шнурованными ботинками Шульце, Однояйцый распахнул дверь в палату и вкатил в нее допотопное инвалидное кресло. Его лицо было пепельно-серым. «Мне кажется, она снова открылась я имею в виду, моя рана», пролепетал он.
Тогда просто шагай не так широко, вот и все, безжалостно посоветовал ему Шульце, а не то и второе твое яйцо выпадет из своего гнезда и укатится куда-нибудь. Давай, давай, пошевеливайся; не стой ты там, словно истукан! Помоги мне посадить в коляску этого калеку.
Но куда, тысяча чертей, ты собираешься идти? спросил Однояйцый, помогая Шульце подсадить Матца в инвалидное кресло. Его любопытство, судя по всему, пересилило боль.
Куда мы собираемся идти? молниеносно откликнулся Шульце. К женщинам мы собираемся сделать с ними три «о».
Что?
О, великий Боже! У тебя что, до сих пор еще пух не исчез за ушами? Мы собираемся отыскать их, облапать и оттрахать!
О, понятно, протянул Однояйцый. А что же потом, Шульце?
А потом, мой замечательный маленький панцергренадер, заорал Шульце, мы собираемся отыскать самый лучший батальон во всей германской армии батальон «Вотан»! В следующее мгновение он уже выскочил из вращающихся дверей госпиталя, толкая перед собой инвалидное кресло с Матцем, точно это была детская коляска с ребенком-переростком.
Глава вторая
Ты только посмотри на всю эту роскошь, Матци, вздохнул Шульце. Боже, они так хороши, что я с удовольствием съел бы их сырыми и без всякой соли. И ты только послушай, как скрипят пружины кроватей там, наверху. Разве это не замечательная музыка и разве она не лучше, чем «Хорст Вессель» и «Дойчланд юбер аллес» вместе взятые ?
Взгляни вон на ту, Шульце, прошептал Матц, указывая на дородную блондинку, чьи огромные груди аппетитно перекатывались под ее черным бельем, угрожая разорвать его. Какие фантастические прелести снаружи а что же там внутри? Ослепленный красотой блондинки, Матц жадно протянул к ней обе руки, пытаясь схватить ее.
Однако перед ним неожиданно возник мужчина в форме артиллериста, с обожженным солнцем лицом ветерана Африканского корпуса.
Убери свои лапы от нее, ты, одноногий калека! рявкнул он. Тебе придется подождать своей очереди точно так же, как и всем нам. Лично я не видел ни одной белой женщины на протяжении тридцати недель. А если ты слишком спешишь, то удовлетвори себя пока своими же собственными грязными ручонками. Судя по всему, от той маленькой штучки, которая у тебя имеется ниже пояса, в этом заведении все равно будет не слишком много пользы.
Эта реплика артиллериста вызвала взрыв хохота среди стоявших рядом солдат. Пока Матц задыхался от ярости, Шульце смерил артиллериста холодным взглядом.
Тебе известно, к кому ты обращаешься, ты, взбесившийся трубочист? осведомился он с ледяной вежливостью. Если нет, тогда я просвещу тебя. Ты разговариваешь с шарфюрером лучшего батальона лучшей дивизии Ваффен-СС. А именно, батальона «Вотан» из состава дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер»!
На артиллериста это заявление не произвело ровным счетом никакого впечатления.
Я хотел бы тебя кое о чем спросить, обратился он к Шульце.
Пожалуйста, спрашивай.
Я хочу знать: твоя мать была девственницей или нет, когда родила тебя? спросил артиллерист с усмешкой. Или же тебя нашли под капустным листом?
Его острота вызвала новый взрыв бешеного хохота со стороны скучающей солдатни. А у блондинки, смеявшейся до слез, правая грудь все-таки вывалились из ее неглиже. Солдаты одобрительно засвистели, приветствуя это зрелище восторженными криками.
Шульце с трудом дождался, когда наконец уляжется весь этот хохот и радостные вопли. Когда в гостиной стало тише, он взорвался.
Встань прямо! рявкнул он, точно они находились на батальонном плацу. Расправь плечи и подтяни свое отвисшее брюхо! Держи свою челюсть как следует! Держи голову прямо! Ты разговариваешь с унтер-фюрером СС, невежа!
Ах ты, помойная утроба, усмехнулся артиллерист.
За эти несносные слова, солдат, я отрежу тебе задницу, пообещал Шульце, вспыхивая. Грязный вонючий пердун!
Но прежде чем Шульце успел врезать усмехающемуся артиллеристу, Матц резко дернул вверх свой протез и попал артиллеристу точно между ног. Несчастный издал душераздирающий вопль и рухнул на колени. Шульце с размаху опустил свои закованные в гипс руки на его затылок, и артиллерист беззвучно упал лицом в ковер.