Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
хоть и власовцев. Из-за всего этого я плохо выспался и утром вышел на построение с тяжёлой головой. Возле комендатуры, кроме нашей группы, построилась в четыре шеренги комендантская рота.
Равняйсь! Смирно! скомандовал командир роты, бравый капитан в каракулевой папахе, с большими усами, как у маршала Будённого. Витя Орлов продублировал для нас такую же команду.
Из здания вышел комендант города, с погонами подполковника, а капитан строевым шагом подошёл к нему и доложил:
Товарищ подполковник, комендантская рота и снайперская группа построены!
Вольно! командирским, натренированным басом, сказал комендант. Ваша задача сменить сейчас тех бойцов, которые держат в окружении замок. Через пять часов вас подменят. А пока вам надо не выпускать из кольца засевших в замке гитлеровских бандитов, и при возможности уничтожать их. Здание представляет собой историческую ценность, поэтому мы воздержимся от применения артиллерии и авиации. Потом комендант лично повёл нас к замку, который находился не далеко, на городской площади, окружённый рвом. Замок был заметно повреждён бомбардировками. Его зубчатые башни имели выбоины и трещины, а левая половина была сильно разрушена. С другой стороны от нас, замок граничил с рекой, которая сейчас стояла подо льдом.
Осаду держали снайпера и бойцы из другой комендантской роты. Они сидели в кирпичных зданиях вокруг замка, нацеливая пулемёты, и снайперские винтовки на осаждённых. На одной из улиц я заметил советский бронетранспортёр и самоходное орудие. Бойцы, которых мы сменили, рассказали, что вчера вокруг замка стоял целый полк. Но его отправили на передовую.
Усатый капитан стал распределять снайперские пары и бойцов роты по засадам. Меня капитан поставил в засаду с Толей Набоковым, моим другом по снайперской школе. Капитан, разумеется, не знал, что мы давние друзья, всё получилось случайно. У нас в казарме снайперской школы и кровати стояли рядом, мы с Толиком часто делились самыми сокровенными мыслями, любили разговаривать перед сном.
Вместе с нами, в засаду капитан поставил четверых бойцов. Им он приказал дежурить на первом этаже, возле станкового пулемёта, доставшегося от предыдущих солдат. Нам он велел занять позицию на втором этаже.
Я спросил капитана:
Сколько человек засели в замке, и как они вооружены?
Примерно их около трёхсот человек, вооружены стрелковым оружием, пулемётами и фаустпатроны имеют.
А почему они не стреляют и ничего не предпринимают?
Спроси чего-нибудь полегче, сердито буркнул капитан и ушёл.
Они, наверное, боеприпасы берегут, предположил Толик.
На втором этаже, как и на первом, в окнах все стёкла были выбиты, на полу валялся всякий мусор, и под ногами хрустело. Жильцов в доме, естественно, не было, да и во всём городе местных жителей мы не заметили. В квартире, куда мы вошли, мебели осталось много, но царил беспорядок и резал нос запах от нечищеного туалета. В разбитые окна проникал сырой воздух, смешанный с дымом, дули сквозняки. Одеты мы были тепло: на ногах валенки с кожаными подошвами, брюки ватные, под шинелями телогрейки, на голове шапки-ушанки. Но, несмотря на это, мы зябли, потому что сидели без движения.
Войдя в комнату, я первым делом достал из вещмешка бинокль и осторожно подошёл к окну. Толик тоже стал смотреть в свой бинокль из соседнего окна. Замок находился от нас на расстоянии не более ста метров. Из-за начавшейся снежной вьюги и дыма, видимость была плохой, но всё же я разглядел, что большинство окон в замке были узкие, примерно тридцать сантиметров шириной.
Давай я буду наблюдателем, а ты стрелком, через полчаса поменяемся, предложил Толя.
Ладно, согласился я и сел в удобное кресло, смахнув с него снег, который надуло в окно. Мы некоторое время молчали. Потом Толя спросил:
Тебя не гнетёт такая ситуация, ведь стрелять придётся в русских.
А что мы можем изменить? Пусть эти власовцы сами за себя волнуются. Надо было думать, прежде чем вступать в немецкую армию.
Да знаешь, Коля, может солдат попал в плен и решил, что от власовцев легче будет перебежать к своим. Но никак не получилось это сделать. Вот и засосало человека в болото.
Я закурил, помолчал, и, выпуская дым, сказал:
Да уж, война странная штука. Немцы переходят к нам, русские к ним. Идёт борьба за выживание. Не все становятся героями. Но мне кажется, я бы застрелился, но в плен бы не сдался.
Я тоже, тихо сказал Толя грустным голосом. Мысли о смерти всегда расстраивали его. Ещё в снайперской школе он высказал мне теорию, будто после смерти человек вновь рождается. Его душа вселяется в новорождённого ребёнка.
Такая теория его успокаивала.
Помнишь, как мы рассуждали о смысле жизни, напомнил я ему о наших разговорах перед сном.
Помню. Но теперь я думаю иначе, сказал Толя. Война заставляет мыслить серьёзнее, не с личной позиции, а с общественной. Человеческое общество бессмертно, по сравнению с жизнью отдельно взятой личности. Поэтому, задача каждого человека, принять меры для продолжения рода человеческого, чтобы бессмертие продолжалось.
Значит, моя задача дать жизнь потомству? спросил я.