Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Не обязательно. Если ты погибнешь, за тебя это сделают другие. Твоя задача, как солдата, принять меры для нормального развития общества в целом. Что мы сейчас и делаем.
Это верно, согласился я. Если Гитлер победит, то человечество забредёт в тупик. Не станет развиваться в лучшую сторону.
Мы замолчали. Мне захотелось размяться, и я подошёл к окну, посмотрел на улицу. Вьюга поутихла. Толя продолжал смотреть в бинокль.
В окнах замка иногда появляется свечение, произнёс он. Это, наверное, зажигают спички, чтобы прикурить. Можешь меня подменить? Я уже устал.
Конечно. Иди, отдыхай.
Толя отошёл от окна, сел в нагретое мной кресло, а я стал наблюдать в бинокль, прислонив свою винтовку к стене рядом, чтобы успеть схватить её, в случае необходимости. Внимательно осматривая каждый метр территории напротив нашей засады, я никаких следов на снегу не заметил. От белого снега, выпавшего недавно, глаза быстро уставали, и приходилось отрываться от бинокля, смотреть без него.
Откуда-то дымом понесло, встрепенулся Толя.
Ты же сам куришь, усмехнулся я.
Да нет, это дым от горящего дерева, с лестницы несёт.
Теперь и я почувствовал дым, наполнявший комнату. Он валил из окон первого этажа нашего дома и через дверь со стороны лестницы. Мы с Толей не выдержали и пошли смотреть вниз, что происходит. Оказалось, что солдаты затопили печку на первом этаже, но дымоход был засорён, печка стала дымить. Пришлось огонь загасить снегом. Солдаты огорчились не удалось погреться. Ноги у всех промокли, начали зябнуть.
Давайте во дворе, за домом, разведём костёр, предложил один из бойцов.
Мы поддержали это предложение. За домом стояли поленницы дров, и валялся различный хлам. Ребята разожгли хороший костёр и стали ходить туда по очереди греться. В очередной раз я возвращался на своё место после обогрева и увидел, что Толя оставил свой пост, болтал с солдатами на первом этаже.
Ты чего здесь? Придёт капитан, и будет ругаться, что покинул пост.
Не придёт, успокоил нас пожилой пулемётчик. Не бойтесь, сидите с нами, вместе веселее Я знаю повадки нашего капитана, он уже давно спит.
Этот пожилой солдат с седыми усами мне очень напомнил конюха из одного колхоза в Даниловском районе. Когда я ездил в командировку, будучи налоговым инспектором, то приходилось ночевать у того конюха, так как задержался до вечера и с деньгами идти обратно в тёмное время не решился. Поэтому этот человек меня сразу расположил к себе, и мне захотелось узнать, откуда он родом, просто поговорить с ним. С первого этажа так же было видно пространство перед замком, и мы остались, по очереди наблюдали в окно, одновременно разговаривая с солдатами на разные темы.
Появилась цель, взволнованным голосом сказал Толя, глядя в оптический прицел винтовки.
Я тоже взглянул в бинокль, в том направлении, куда была направлена его снайперка, и увидел медленно движущийся белый комок. Несомненно, это ползёт человек в масхалате. Он двигался правее нашего расположения.
Что будем делать? спросил Толя.
Если бы он хотел сдаться или шёл на переговоры, стал я рассуждать, то махал бы белой тряпкой. А раз пробирается тайком, то значит имеет враждебные цели. Так что выполняй приказ, стреляй.
Толя долго целился, стрелять не спешил.
Ну, чего медлишь? спросил пулемётчик.
Я видел его лицо. Это точно русский парень.
Вчера эти предатели убили много наших солдат, когда полк пытался взять замок штурмом, сказал пожилой боец. Их нельзя прощать.
Другой пулемётчик поддержал пожилого, и сказал, что власовцы хуже немцев. Но Толя опустил винтовку и чуть не плача произнёс: «Не могу!»
Некоторое время, я тоже стоял в растерянности. Вспомнил, как меня вызывал особист, за то, что я пожалел раненого немца. Сейчас повторяется нечто подобное. Дело пахнет трибуналом, надо стрелять, иначе пулемётчики нас обвинят в самых страшных грехах.
Я снял с плеча винтовку и стал целиться из глубины комнаты, чтобы противник не заметил отблеск оптического прицела.
Отойди, Толя, от окна, не мешай,
сказал я спокойно, хотя на душе было очень скверно, будто приходиться стрелять в родственника. Мой палец в меховой перчатке от волнения онемел и не хотел меня слушаться. С большим трудом я нажал на курок. В комнате выстрел прозвучал громким хлопком. Запахло порохом.
Один из бойцов запел в блатной манере: «Напрасно старушка ждёт сына домой, ей скажут, она зарыдает»
Пожилой зло одёрнул его: «Замолчи! Ты сейчас допоёшься!»
У меня на душе стало ещё тяжелее. Взглянул в бинокль: там, куда я стрелял, уже ничего было не видно, белый бугорок исчез, сравнялся со снегом.
Не высовывайтесь в окна, предупредил я пулемётчиков. Сейчас могут ответить снайпера с той стороны.
И через мгновение пуля царапнула ниже уха молодого бойца, не успевшего отреагировать на моё предупреждение.
Это их снайпер, почти хором сказали мы с Толиком, и, посоветовавшись, решили вступить с вражеским снайпером в игру. Опыт подсказывал без хитрости врага не победишь. Пулемётчикам дали поручение высовывать шапку из другого окна, и посоветовали сменить позицию, а сами поднялись на второй этаж. Теперь настала очередь моего напарника быть стрелком. Толя устроился в глубине комнаты, оперев винтовку о стол. Я тоже осторожно осматривал замок в бинокль, но замок молчал, словно там никого не было. Обычно, во время долгого наблюдения за противником, мысли начинают уходить в сторону, вспоминается что-нибудь из прошлой жизни, внимательность притупляется. Но вот, из замка раздался выстрел, я даже вздрогнул. Толик тоже встрепенулся и спросил: