пока не обратилась к своей памяти. Нервозность, беспокойство за себя и Маркуса, который тихо жался ко мне, стараясь не показывать это окружающим. Я понимала, что он и меня хотел защитить, и сам нуждался в поддержке. Поэтому сжала его ладонь, показывая, что я с ним, мы вместе.
Мне и самой нужна была сейчас поддержка, но я пыталась успокоиться, чтобы услышать ещё что-то из разговора, что в дальнейшем мне могло пригодиться.
Констебль в это время потребовал дать ему адрес, по которому будет жить во время следствия миссис Морган. На что та кинула злобный взгляд на меня, прошлась по внуку, словно по пустому месту, и ответила уверенно и даже с наглецой:
Как обычно, у сына поселюсь. В доме, куда приезжала всё это время. Дом по закону сыну перешёл после замужества с этой. А теперь сыну среднему отойдёт. Всё по нашим законам, я и сына привезла, чтобы он сразу начал оформлять собственность. Мы закон чтим.
Тут я не выдержала, ведь в памяти у меня всё же кое-что осталось от прошлой Энн. Поэтому я уверенно ответила:
Вы и сами знаете, миссис Морган, что законы наши и те, что за завесой, отличаются. А дом этот мой, а после сыну перейдёт, Маркусу. Потому что он был закреплён по первому законодательству, появившемуся на островах. Вы прекрасно знаете, какой закон главнее, не так ли?
Я уже извлекла из своей дырявой памяти законы магической Англии. Они появились первыми на островах и были главнее. Если бы дом располагался только на немагической части, тогда да, дом бы перешёл после замужества полностью в род Морганов. То есть мужу, а уж он бы решал, кому дальше. Маркусу или любому другому. Это было бы право Марка Моргана, распоряжаться своим имуществом.
Родители Энн Хэнли хорошо подготовились и обезопасили дочь. Да, перед лицом взрослой жизни она осталась одна, да и родня Хэнли поспешила с ритуалом малого отречения, не желая получить и доли риска того самого родового проклятья, что получили от магии в своё время Морганы.
Злобная мегера, в которую продолжила превращаться миссис Морган, подошла ко мне ближе, и тихо-тихо, на грани слышимости, зашипела, пока констебль отошёл за сопровождением:
Думаешь, легко отделаешься от обвинений? Не считай меня тупой, мерзавка. У меня есть доказательства, что сын умер не просто так. Этому констеблю, мелкой сошке, я рассказывать ничего не буду, но добьюсь того, что дело будет вести судья, имеющий доступ к ведению подобных дел. Я за справедливость, и ты получишь своё, дрянь. Никто не поможет тебе, не переведёт дело в магическую юрисдикцию. Для этого нужны связи и деньги. Или репутация в маг. мире. А кто ты, вспомни. Хуже, чем мы. От тебя отрёкся твой же род, ничтожество.
Я не выдержала, зажала уши Маркусу и высказала этой неприятной дамочке:
А вы не торопитесь радоваться и руки протягивать на чужое. Весь ваш род такие же беспринципные дармоеды и хапуги, не зря вы связались с этим мерзким орденом. Это на вашем роду поклятье, а на мне и Маркусе его нет. Во всяком случае, пока. И я всё сделаю, чтобы не было. Родня вступится за нас, я уверена. А вам я, как хозяйка, запрещаю появляться даже на пороге моего дома. Да будет так!
Меньше всего я ожидала, что между нами прошмыгнёт лёгкий ветерок, а миссис Морган отпрянет, шипя очередные оскорбления в мой адрес. Магически закреплённые слова? Да, это были они, моя память дала этому подтвержение.
Представитель фабрики успел сказать, что до судебного решения разговор о компенсации будет поставлен на паузу, но все выплаты фабрика сделает в срок и по закону.
Нас вывели, а миссис Морган что-то тихо сказала констеблю, наверное, называя местный адрес пребывания, и быстро ушла. Нас же привели в маленькую, тёмную, неприятную комнатушку, явно камеру для задержанных. И, показывая на тонкую кучку соломы в углу, местный служащий равнодушно довёл до моего сведения:
Хорошая камера, чистая. Пока велели сюда, до выяснения, позже принесу воды и хлеба. Ну, устраивайтесь, с вашими, говорят, быстро разбираются. Он хохотнул и неудачно пошутил: Или в воду, или отпустят. Тут и не угадаешь.
Мы с сыном сели на солому, и я решила отвлечь его, предложив рассказать интересную историю. Почему я вспомнила историю про Тома Сойера, не знаю, сын слушал с упоением. А я не спешила, вспоминая, дополняя, меняя некоторые моменты. Этим неспешным рассказом я успокаивая и сына, и себя, потому что на самом деле мне было очень страшно.
Позже я поняла, что то самое письмо деду сыграло самую важную роль в нашей с сыном судьбе. Спали мы оба плохо, да и не поспишь особо на столь жёсткой лежанке. Тем не менее, в порядок я себя привела, когда встала, а сын ещё и попросил продолжения той самой истории про славного мальчишку Тома.
Я с ужасом думала, что новый
день нам готовит, когда дверь со скрипом отворилась, и в камеру зашли двое мужчин. Вчерашний охранник и новый для меня человек: худощавый, старше среднего возраста мужчина в деловом костюме.
Глава 12
Английская сдержанность и невозмутимость, умение держать себя и холёный вид давали понять, что передо мной был деловой и вполне успешный человек.
Его первые слова так приободрили, что я моментально превратилась в слух, ловя каждое слово говорившего: