- Мы слишком долго прятали наших друзей, - подтвердила госпожа Боферансье, сжав ее руку в подбадривающем жесте. - Пора выпустить магиков.
- Это опасно, - возразила Марина. Ксавьер считает, что такая тюрьма была не одна. Если магики начнут обнаруживать себя, их переловят! И выпустить мы их уже не сможем.
- Вот поэтому и надо рассказать обществу об этой подлости, - твердо сказала женщина. - Зло должно быть наказано, даже если оно носит рясу.
На это Марине нечего было ответить. Но чувство назревающего конфликта прочно поселилось в ее душе как раз там, где еще не отгорело беспокойство из-за последствий их боевой вылазки.
Экстра
- Бар-р-рокко! - Крис послал крученый почти точно в импровизированные ворота, но Модька на излете цапнул тряпичный мяч и сбил его с траектории.
- Классицизм, - с мрачной усмешкой ответил бывший аристократ, с разворота подбив снаряд пяткой в воздух и на втором витке с силой пнув его коленом, так что тот неожиданно отскочил вбок.
- Блин! - завопил Шерман, понимая, что не успевает поймать мяч.
- Романтизм! - хором поправили его футболисты.
- Ой, да кому это надо, - отмахнулся разочарованный Шер, которому забили-таки гол, и принялся выковыривать мяч, намертво застрявший в разросшихся кустах.
- Малинка говорит, наши миры развиваются похоже, - сказал Амадеус, закидывая руки за голову и подставляя лицо солнцу уже не такому кусачему, как в середине лета, когда вообще из дома выходить не хотелось, но еще яркому и горячему. - И, типа, если чужую историю знать, можно в своей разглядеть, что дальше будет, и подстроиться.
- Вот если б она нам историю преподавала, тогда другое дело, - ответил еще не смирившийся с поражением Шер. - Но это ж искусство.
- Все едино, - подал голос Шессер, не участвовавший в футбольной баталии, но тоже вышедший погреться на крыльцо: в красках листвы уже угадывалась осень, и все ученики школы магиков подсознательно торопились успеть насладиться остатками лета.
- Согласен, - кивнул Амадеус. - Малинка так про искусство рассказывает, что половину истории своей страны заодно выкладывает. Даже интересно стало там побывать.
- Там одни люди, - напомнил Шессер. - Напугаешь их своими
рогами: у них рогатым дьявола считают. Это вон только Шерману можно. Малинка его в первый день не испугалась, просто потому что с человеком перепутала: видать, у них там, в мире Креста, люди и с разноцветными волосами бывают.
- А чё, классная идея! - заявил вдруг Крис. - Надо Уиллу и Леаму дать задание сделать большой портал. Закачаем сообща в него магию от всех понемногу, чтоб не обидно и сгоняем в гости. У них там ксенофобии нет.
- Ты слово ксенофобия от Малинки и почерпнул, - заметил Шессер. - Как думаешь, она сама его, что ли, выдумала? Не, брат, нельзя нам в мир Креста. Кому мы там нужны?
- Футбольным клубам, - ухмыльнулся Крис. - Помните, Марина Игоревна рассказывала. Говорят, там платят хорошо и ради таланта могут игрока даже из другой страны переманить. Так почему бы и не из другого мира?
- Ты ж для них как дитя дьявола, - снова напомнил Шессер.
- А что, дьявол не играет в футбол? - ухмыльнулся Крис. - Если верить церкви, то все, что хоть немного в жизни интересного есть от нечистого. И футбол, значит, тоже. Ну, не хотят меня в команду брать, раз я дьявольское дитя, и не надо. Но сыграть-то я с ними могу? Бороться с дьяволом дело богоугодное.
- Эй, дьяволы, - из окошка кухни высунулся суровый лик Броснана. - Чьи когти на паркете отметились? Берите лак, кисти, и чтоб к обеду и следа не осталось!
- Паркета не осталось? - ухмыльнулся Крис.
- Слышь, ты, остряк, - возмутился старый дворецкий. - Дармоедствуете тут на шее у господина, так будьте добры хотя бы за собой убирайте. Кстати, кто в кладовке пентаграмму начертил и свечей понаставил?
- Персик! - хором ответили футболисты.
- Передайте вашему Персику, что дьявол в пентаграмму не призвался, а вот три мыши почему-то сдохли в самом центре, обожравшись чего-то, - сказал Броснан. - Пусть идет и убирает. Кладовку заодно перемоет, пока она пуста.
Дворецкий было исчез в кухне, но вдруг высунулся снова и добавил:
- Да, и через полчаса жду всех в гостиной: будем подвал чистить. А то нас так много, что помещений не хватает. А там какой-то хлам еще от прежних хозяев. Надо его перебрать и выбросить лишнее.
В ответ ему донеслись недовольные стоны.
- И это называется школа, - фыркнул Модька. - Каждый день то полы драим, то тяжести таскаем, то мебель полируем, то вообще санузлы драим. Чем это, блин, лучше колонии?
- Свободой творчества, - хмыкнул Денеба. - Как там Малинка называла тот вид искусства, где можно мусор использовать для передачи художественного образа?
- Инсталляция, - сказал Амадеус. - Хочешь что-то проинсталлировать?
- Ну, художественный образ в голове точно есть, - протянул Денеба. - Но не уверен, что художник не огребет своих лавров по полной.
- Искусство это нечто высокое! - пафосно провозгласил Амадеус. - А посему имя художника можно скромно умолчать. У нас ведь есть исполнители, которые могут принять на себя все лавры, верно?
Парни переглянулись и синхронно хмыкнули.