9 снов лорда Рэйвена
Пролог
Шварх! Доктор едва успел отскочить, и ему под ноги покатились осколки вдребезги разбившихся пузырьков. Остро запахло спиртом и травами. «Так недолго лишиться и всех запасов», подумал он.
М-м-м! застонал молодой лорд, снова выгибаясь дугой и роняя с постели подушки.
Тобиан, держите крепче! потребовал доктор, торопливо отодвигая от беснующегося пациента оставшиеся препараты и пытаясь вспомнить, куда засунул ящик с эссенциями.
Может, эфиром его? неуверенно предложил камердинер, тщетно пытаясь спеленать милорда одеялом. Покалечится же.
Эфиром? После остановки сердца? ужаснулся врач. Я не убийца.
Он, наконец, отыскал нужный флакон, набрал десять капель успокоительного концентрата и попытался влить его в судорожно распахнутый рот милорда, но тот вывернулся и закричал, сотрясаясь в рыданиях.
Схожу за его отцом, сказал камердинер, попятившись. Это уже ни в какие рамки.
Ни в коем случае! остановил его врач. Мальчик не хотел, чтобы лорд Адриэл видел его состояние.
Если б мы все делали, как хочет этот «мальчик», он лежал бы сейчас хладным трупом, Лейкери! возмутился Тобиан.
Это не нам решать, сдвинул брови доктор. Хватит уже его во всем ограничивать.
Да Вы посмотрите, до чего он себя довел! возмутился камердинер.
Кеттелин хрипло прошептал лорд Рэйвен, хватая рукой пустое пространство. Глаза его смотрели сквозь склонившиеся над ним обеспокоенные лица он явно видел то, чего не существовало.
Ее тут нет, милорд, мягким голосом обратился к нему Лейкери. Вам все приснилось.
Кеттелин! снова простонал молодой человек, похоже, не услышав врача.
Будь проклят день, когда он решил сюда поехать, сокрушенно уронил голову камердинер.
А Лейкери ничего не сказал. Но подумал, что это была его вина.
Глава 1
За пару недель до указанных событий:
Торржество! Торржество! старательно выговорила большая птица, покачиваясь на золотой жерди, и выжидательно повернулась к лорду Рэйвену одним глазом. Глаз был почти человеческий, с белой обводкой, и внимательно оглядывал окружающих.
И правда ученая, заметил лорд Адриэл, подавая птице орех из той горы яств, что привезли сегодня с юга в подарок на совершеннолетие его сына. Нравится?
Не слишком, пожал плечами лорд Рэйвен, разглядывая цветные перья. Лет пятьдесят назад оценил бы. Хотя я тогда, помнится, мечтал о собаке, а ты не разрешил.
Он пригубил вино из оплетенного серебром кубка. Перстень-печатка тихонько звякнул, соприкоснувшись с тонким основанием. Рэйвен едва заметно поморщился от этого звука и ощущения: сегодня на нем было много новых украшений, но не все оказались удобны.
Ты тогда задыхался от шерсти животных, напомнил ему отец, выбирая новый орех. Да и сейчас порой у тебя глаза краснеют.
Только от кошек, уточнил лорд Рэйвен и тоже попытался угостить умную птицу. Та брезгливо отвергла кусочек предложенного им яблока. Перевернулась на жерди хвостом к новым хозяевам, но потеряла равновесие и вынуждена была трижды взмахнуть крыльями. Крылья были большие, за столом случился локальный ураган, и волосы ближайших к птице людей взметнулись в воздух золотыми сполохами. Окружающие деликатно сделали вид, будто ничего не заметили.
Что за необдуманные подарки? прошипела сквозь великолепно поставленную улыбку леди Лютиэль, пытаясь как можно более естественным жестом отлепить с губ приклеившиеся на масляную помаду белые пряди своих волос мужнины лишь хлестнули ее по глазам. Женщину услышали все, кто сидел в нише, предназначенной для хозяев дома, но никто не ответил, прекрасно чувствуя ее настроение и не желая ввязываться в спор: тяжелый характер леди Лютиэль был хорошо известен ее домашним. Мужчины спокойно продолжали наблюдать за танцующими и потягивали вино. Зал был полон музыкой, шорохами шелков, запахами праздника, блеском бриллиантов и, конечно, разговорами.
Хорош, с восхищением сказала одна из танцующих дам своей соседке, явно имея в виду младшего лорда, потому что в этот момент пристально его разглядывала. Обе дамы плавно выводили ножками фигуры старинного танца-шествия, но одна стояла лицом к хозяевам, а другая оказалась спиной. И та, что сейчас была лицом, глазела вовсю.
И было на что. Правящая семья редко показывалась на людях полным составом: в основном на приемах присутствовали отец и дочь или отец и мать. Сегодня же все трое сидели рядом с виновником торжества младшим
лордом и у гостей была уникальная возможность сравнить членов семейства друг с другом. Единого мнения, кто из них красивее, не было, но все сходились во мнении, что хозяев дома нельзя было упрекнуть в отсутствии вкуса: одеты все четверо были превосходно, в схожем стиле и ровно с тем уровнем дороговизны украшений, чтобы подчеркнуть свой статус, но при этом не обидеть гостей, которым тоже хотелось показать себя.
Пышнее и ярче всех была одета леди Афлин, дочь царственной четы: легчайшие полупрозрачные шелка парили над ее телом, как облако, шею и вырез лифа украшали жемчужные бусины, на острых ушках покачивались изящные серебряные каффы. Лицо леди вопреки ее возрасту было по-детски округлым, да и вся она в этом наряде казалась мягкой, беленькой и пышной, как булочка. Ее голубые глаза сияли, а ресницы поблескивали приклеенными у основания бриллиантами. Она была чудо, как хороша, и всякий желал бы ее в жены, но увы, год назад это стало невозможно ввиду ее замужества.