Чак сидел за убийство? спросила Мадж.
Мне сегодня рассказали, что десять лет назад он убил свою жену. Я еще не уточнял. Вам что-нибудь известно?
Она покачала головой. Ее лицо стало вытягиваться, словно сырое тесто под влиянием собственного веса.
Наверное, это ошибка.
Надеюсь. Кроме того, мне сказали, что его настоящее имя
Томас Макги. Он когда-нибудь пользовался этим именем?
Нет.
Зато это очень хорошо увязывается с другим фактом, сказал я, размышляя вслух. Девушка, которую он посетил в «Прибое», до замужества носила это же имя. Он сказал, что она напомнила ему дочь. А я думаю, что она на самом деле его дочь. Он когда-нибудь говорил о ней?
Никогда.
И не приводил ее сюда?
Нет. Он никогда бы не привел сюда дочь. Она подошла к бутылке, которую опрокинула по дороге, поставила ее и снова упала на диван, словно этот поступок отнял у нее последние силы.
Давно Бегли или Макги поселился у вас?
Пару недель назад. Мы собирались пожениться. Так одиноко без мужчины.
Могу себе представить.
Мое сочувствие словно вдохнуло в нее жизнь.
Но они не остаются со мной. Я стараюсь, чтобы им было хорошо, но они не остаются. Не надо было мне разводиться с первым мужем. Взгляд ее унесся в далекое прошлое. Он относился ко мне как к королеве, но я была молода и глупа и не придумала ничего лучше, как бросить его.
Мы прислушались к шуму воды под домом.
Вы думаете, Чак уехал с девушкой, которую вы называете его дочерью?
Сомневаюсь, ответил я. А каким образом он уехал отсюда, миссис Герхард? На машине?
Нет, он не позволил отвезти его. Сказал, что пойдет пешком и сядет на лос-анджелесский автобус. Он останавливается там, за углом, по требованию, вышел на дорогу со своим чемоданчиком и исчез. Теперь в ее голосе сочетались нотки сожаления и облегчения.
Когда?
Около трех.
У него были деньги?
Наверное, только на билет. Но много у него не могло быть. Я давала ему деньги, но он брал только на самое необходимое и всегда повторял, что это взаймы и что он отдаст их, когда опубликует книгу. Но мне совершенно все равно, вернет он их или нет. Мне нужен он.
Правда?
Да. Чак хороший человек. И мне совершенно наплевать, что он успел натворить за свою жизнь. Человек может измениться к лучшему. Он ни разу не обидел меня. Это был еще один взрыв искренности. Я доставляла ему неприятности. У меня сложные отношения с алкоголем. А он пил со мной только для того, чтобы мне не было одиноко. Не хотел, чтобы я пила одна. Она моргнула водянистыми глазами. Может, выпьете?
Нет, спасибо. Мне пора. Я встал. Вы уверены, что он не сказал куда едет?
В Лос-Анджелес, больше ничего. Он обещал, что даст мне знать о себе, но я не надеюсь на это.
Дадите мне знать, если он позвонит или пришлет письмо?
Она кивнула. Я дал ей свою визитную карточку и сообщил, где остановился. Когда я вышел из дома, граница тумана уже подползла к шоссе.
По дороге к Брэдшоу я еще раз остановился у мотеля. Портье сказал, что Алекс так и не появлялся. Поэтому я не удивился, обнаружив его красный «порше» у дома Брэдшоу.
Над деревьями поднималась луна, и я дал волю своему воображению, представив себе Алекса и его невесту, уютно устроившихся в привратницкой и уже разрешивших все свои проблемы. Но тут я расслышал звуки женских рыданий, и золотые мечты рассеялись. Она плакала отчаянно и громко, это были звуки, напоминавшие вой смертельно раненного кота.
Дверь привратницкой была приоткрыта, и дорожка у входа освещена льющимся изнутри светом, который был словно выдавлен доносящимися из помещения криками. Я открыл дверь.
Убирайтесь отсюда! крикнул Алекс.
Они сидели на диван-кровати в крохотной комнатке. Он обнимал ее за плечи, но это не было любовной сценой. Казалось, она изо всех сил сопротивляется, пытаясь освободиться из его объятий. Так в психиатрических больницах сестры часами держат буйных пациентов, чтобы не пеленать их в смирительные рубашки.
Блузка на ней была разорвана, одна грудь почти обнажилась. Долли попыталась отбиться от Алекса головой, и я увидел ее лицо. Оно было серым, помертвевшим, с застывшей маской отчаяния.
Убирайтесь! выкрикнула она мне.
Нет уж, пожалуй, я побуду с вами, ответил я обоим.
Я закрыл дверь и вошел в комнату. Ее рыдания начали постепенно затихать. Хотя рыданиями это было трудно назвать ее глаза были застывшими и сухими. Она прижалась к Алексу. Он был бледен.
Что случилось, Алекс?
Не знаю. Я ждал ее здесь, она пришла несколько минут тому назад. Пока я от нее мало чего добился. Она страшно расстроена из-за чего-то.
Это называется шок, произнес я, размышляя, насколько он сам близок к этому состоянию. С ней что-нибудь произошло?
Похоже, пробормотал он. Его взгляд был обращен внутрь себя, словно там он пытался найти силы, чтобы преодолеть новые несчастья.
Она ранена, Алекс?
Кажется, нет. Она бежала
сверху вниз по дороге, а потом попыталась повернуть обратно. Она так сопротивлялась, когда я останавливал ее.
И тут, словно для того, чтобы продемонстрировать свои силы, она вырвала у Алекса руки и принялась колотить его по груди. Руки ее были в крови, на рубашке оставались красные отпечатки.