Но не сказали этого?
Я не могу позволить себе такую роскошь. Он развел руками. Она входит в местную элиту, меня бы просто уволили.
Да, я понял, что она крутая женщина.
Дело не только в ней. Ее сын играет важную роль в академических кругах. Похоже, он симпатичный парень, несмотря на все эти гарвардские ужимки. Он-то ее успокоил, когда она хотела разбить мою «лейку». Хотя я плохо понимаю, как такой красивый парень в сорок лет все еще держится за мамину юбку.
Такое случается в старомодных семьях.
Да, случается. Насмотрелся я на маменькиных сынков, живущих в ожидании наследства, а когда они его получают, то выясняется, что слишком поздно. По крайней мере, у этого Брэдшоу хватило мозгов, чтобы сделать карьеру. Фарго глянул на часы. Кстати, о карьере я уже отработал двенадцать часов, а дел у меня еще часа на два. Так что привет.
Я направился в кафетерий. Фарго бегом нагнал меня в коридоре. Темные очки с прямоугольными стеклами придавали его лицу выражение
покоя, абсолютно не соответствующего нервной подвижности его конечностей.
Совсем забыл спросить. Вы связались с этим Бегли?
Да, я виделся с ним, но от него мало чего удалось добиться. Он живет у одной женщины на Шируотер-Бич.
Кто эта счастливица? спросил Фарго.
Ее зовут Мадж. Герхарди. Вы ее знаете?
Нет, ее я не знаю, но кажется, я знаю, кто он. Если бы мне удалось еще раз его увидеть...
Поехали сейчас.
Не могу. Я и так скажу вам, что думаю, только не передавайте никому. Обвинения в клевете мне ни к чему, ведь вполне возможно, что это случайное сходство.
Обещаю это останется между нами.
Ну, смотрите. Он глубоко вдохнул, как ныряльщик, готовящийся к прыжку. Думаю, что на самом деле его зовут Томас Макги, тот самый Макги, который десять лет тому назад убил свою жену в Индиан-Спрингс. Я снимал его, когда работал фоторепортером в газете, правда, фотография так и не была использована.
Вы уверены, что он убил жену?
Да, это было доказано. У меня сейчас нет времени вдаваться в подробности, к тому же они уже порядком подернулись дымкой времени. Но подавляющее большинство в суде считало, что он заслуживает высшей меры. Джил Стивенс тогда убедил присяжных смягчить наказание.
Я вспомнил рассказ Бегли о десяти годах, которые он провел на другом конце света, и понял, какими долгими они должны были ему показаться.
На Шируотер-Бич стоял густой туман. Судя по всему, начался прилив я слышал, как внизу шумели набегающие волны, облизывая сваи коттеджей. Холодный воздух был пропитан запахом йода.
Мадж Герхарди открыла дверь и посмотрела на меня мутным взглядом. Несмотря на косметику, было видно, что она плакала.
Вы частный детектив?
Да. Можно войти?
Входите, если хотите. Какая разница. Его нет.
Я уже догадался об этом по ее осиротевшему виду. Я прошел за ней по затхлому коридору в гостиную с высоким потолком. В углах стропил суетились пауки, а сами стропила были затканы паутиной так плотно, что, казалось, в комнату просачивается с улицы туман. Мебель была расшатана. Пустые и полупустые стаканы и бутылки стояли на столах и на полу, из чего можно было сделать вывод, что пьют здесь уже не первый день и попойка может начаться снова, если я не буду осторожен.
Мадж поддела ногой пустую бутылку и рухнула на диван.
Это вы виноваты, что он ушел, жалобно произнесла она. Он начал собираться сразу, поговорив с вами.
Я опустился на стул напротив нее.
Бегли сказал, куда он едет?
Нет, он ничего не объяснил мне. Он просто сказал, чтобы я не ждала его, что он уже не вернется, все кончено. Зачем вам понадобилось пугать его? Чак никогда никому не сделал ничего дурного.
Что ж он так испугался?
Он очень чувствительный. У него уже было в жизни столько неприятностей. Он много раз говорил мне, что ему нужен только тихий угол, где бы он мог описать свою жизнь. Он ведь пишет автобиографический роман.
О жизни в Новой Каледонии?
Я думаю, Чак никогда не бывал в Новой Каледонии, произнесла она с обезоруживающей искренностью. Все эти истории о хромовых рудниках он почерпнул из «Нэшил Джеографик». Думаю, он никогда даже не уезжал из этой страны.
Так где же он был все это время?
За решеткой. И вы это прекрасно знаете, иначе бы не явились за ним. Я думаю, это стыд и позор, когда человек заплатил свой долг обществу и доказал свое право на реабилитацию...
Похоже, что, вдохновленная гневом Бегли, она цитировала его, но, к сожалению, не смогла ни вспомнить конца этого высказывания, ни поддержать в себе его благородный гнев. В смутном беспокойстве она оглядывала учиненный в комнате разгром, видимо, постепенно догадываясь, что право на реабилитацию у Чака было очень сомнительным.
Он рассказывал вам, за что сидел, миссис Герхарди?
Вкратце. Как-то ночью он читал мне отрывок из своей книги. Его герой сидит в тюрьме и размышляет о своем прошлом, о том, как он был обвинен в убийстве, которого не совершал. Я спросила, соответствует ли это действительности, но он не ответил, а погрузился в глубокое тяжелое молчание с ним это бывало.
Она тоже замолчала. Я чувствовал, как под ногами сотрясается пол, океан плескался между сваями, словно веселая безрассудная разрушительная сила.