В императорском дворце многие молились, призывая Господа пощадить их, грешных, и не колебать твердь земную. Анастасий, лёжа у себя в спальне, спрашивал Амантия слабым голосом:
- Что, гроза?
- На подходе, ваше величество, но оракулы наши не узрели в ней ничего тревожного, - успокаивал его евнух.
Автократор вздыхал:
- Много понимают твои оракулы Дармоеды, христопродавцы Никому не верю. Даже тебе.
Препозиту священной спальни от подобных слов было больно:
- Мне-то почему? Чем я заслужил монаршью немилость?
- Потому что знаю: ты и Феокрит ждёте моей смерти. На другой же день объявите, что решения Халкидона праведны, и начнёте преследовать монофиситов.
(Надо пояснить: Анастасий отстаивал идеи монофиситства и не признавал решений IV Вселенского собора, прошедшего в Халкидоне в 451 году, на котором это течение в православии объявлялось ересью).
- Да Господь с вами, ваше величество! - округлял глаза хитрый царедворец. - Мы и в мыслях не держали такого, молимся о вашем здоровье, не желая никаких перемен. Статус-кво нас устраивает вполне.
- Ну, конечно, устраивает, - продолжал ворчать старый василевс. - За моей спиной проворачиваете грязные делишки, прикарманили небось полказны. Думаете, не знаю? Вот почувствую в себе больше сил, учиню разбор и отправлю Феокрита с тобой в дальний монастырь.
- Пощадите, ваше величество, - чересчур наигранно взмолился Амантий, знавший, что силы к Анастасию никогда не вернутся. - Мы рабы ваши до конца ваших дней и печёмся исключительно о благе вашего величества и, естественно, о благе Римской империи
В это время гром потряс дворец, задрожали стены, и, казалось, небо может рухнуть на землю. Автократор сделался совсем бледен и, слегка приподнявшись на подушках, проговорил:
- Боже правый, ты караешь меня за что?
Евнух произнёс:
- Не страшитесь, ваше величество, просто это гроза над нами. Дальше будет лучше.
Но монарх не слушал его и молил:
- Боже правый, смилуйся, прости. Я всегда отстаивал чистоту веры, никого не наказывал попусту и судил по справедливости Все ромеи при мне жили ладно Защищал границы империи от набегов арабов и авар. Своего соперника Лонгина я вот не казнил, а всего лишь постриг в монахи. И любил мою любезную Ариадну - искренней, высокой любовью, не замешанной на похоти и животной страсти. Как мы были счастливы! Господи, прости. Ибо не виновен ни в чём! - Анастасий крестился высохшей, немощной рукой, а в потухших разноцветных глазах - голубом и карем - появились слезинки.
Совершенно чудовищный удар грома вроде бы явился ответом на слова самодержца. Даже у скопца подогнулись колени, голова инстинктивно ушла в плечи, и глаза полезли на лоб. А с царём случилось и вовсе невероятное: отворив дырку
рта - чёрную, беззубую, как земной провал, - вытянулся в струнку, изогнул спину и упал на подушки.
- Ваше величество ваше величество - прошептал Амантий. - Что же это? Неужели? - И, отпрянув, завизжал истошно: - Лекаря, лекаря! У его величества обморок!
Прибежавший лекарь попросил огня, слуги со свечами сгрудились у ложа, врачеватель оттянул веки августейшей особы и попробовал найти пульс. Крякнул и перекрестился. Окружение поняло и тоже перекрестилось. Евнух зашипел:
- Сохранять спокойствие! Эта новость не должна покидать пределов священной спальни. Слышите? Мы сначала определимся с новым автократором, а уже потом объявим народу. Кто начнёт болтать раньше времени - в глотку получит тигель расплавленного свинца!
Все заверили его в полной своей лояльности. Препозит отдал распоряжения относительно омовения тела, одеяний и отпевания, а затем вместе с Феокритом оказался у себя в комнатах, и с напором заговорил:
- Значит, приготовься к выходу на кафисму и провозглашению. Я беру на себя Юстина и его гвардию. Денег должно хватить. Никаких отклонений от намеченных планов. Заблокируем Ипатия и его братьев в их домах, не дадим возможности встретиться с армией. Это главное.
Феокрит сказал:
- Надо опасаться Юстина. Он, по-моему, ведёт двойную игру.
Но скопец только отмахнулся:
- Ах, оставь! Что за вздор - Юстин! Грубое животное, неуч и мужлан. У него мозгов не больше, чем у кота.
- А его племянник? У того ума хватит на двоих.
- Слишком молодой и неопытный. Он пока щенок по сравнению с нами. Мы их обведём вокруг пальца. - И заторопил мистика: надо действовать, не терять ни минуты.
Выслушав Амантия, дядюшка Юстин исступлённо перекрестился и невнятно произнёс положенные слова типа «прими, Господи, душу раба Твоего Анастасия» и прочее; евнух в нетерпении ёрзал на скамье, ожидая окончания этой молитвы, а потом спросил прямо:
- Ты, надеюсь, поддержишь Феокрита?
На лице комита экскувитов, розовом от принятого вина, и слегка бугристом по своей природе, при ответе не дрогнуло ни единой жилки:
- Ну, о чём разговор, кир Амантий! Я всецело на вашей стороне.
- А твои гвардейцы?
- Несомненно, тоже. В большинстве своём.
- В большинстве? - рассердился скопец. - Ерунда собачья. Все должны поддерживать! Все! Надо выдать воинам внеочередной донатив - жалованье на месяц вперёд.