Заключая его в объятия, сладко улыбнулась, показав уродливый потемневший зуб:
- «Василиса Феодора»? Что ж, звучит заманчиво.
- Вот что, Лис, - вкрадчиво сказал племянник Юстина. - Як тебе по поручению Антонины
- Неужели? - изменился в лице гвардеец.
- То есть по поручению Комито. Ну, а если ещё точней, то по поручению средней её сестры, Феодоры Ты ведь знаешь, мы фактически с ней супруги и давно хотим пожениться, но пока не можем Впрочем, это дело другое. Речь теперь о тебе и об Антонине. Как ты к ней относишься?
Велисарий разгладил плащ на своём колене. Запинаясь, ответил:
- Я её люблю Тоже предлагал пожениться, но она меня осмеяла, мы тогда повздорили и расстались
- И теперь жалеешь?
Сын учителя подтвердил кивком:
- Коли б
знать, что она меня не прогонит, побежал бы с радостью.
- Несмотря на свою служанку?
На губах у Велисария промелькнула улыбка:
- Македония хорошая девушка. Преданная, честная. Но она для меня никто. Провожу с ней время только потому, что аскеза для мужской плоти тягостна, я нуждаюсь в женщине постоянно. Не ходить же к уличным гетерам! Если есть своё, близкое, родное - Молодой человек вздохнул. - Но любить её не люблю. - Уточнил: - Так, как Антонину И ещё признаюсь: Македония хоть и любит, но обыденно как-то, чересчур зажато. Делай с ней, что хочешь, а сама ничем не поможет А зато у Нино! Эх! Разве же словами можно объяснить!
Пётр слегка покашлял:
- Я тебя очень хорошо понимаю. Как в любом искусстве, в деле любви есть свои ремесленники и свои творцы. Нам с тобой, видно, повезло - Он похлопал парня по плечу: - Нино без тебя тоже извелась. Хочет помириться. Возвращайся к ней.
Велисарий упал перед ним на колени и воскликнул звонко:
- Господи помилуй! Я благодарю вас, кир Пётр, за такое ваше участие. Вечным должником буду!
Неподдельно смутившись, сын Савватия произнёс:
- Что ты, что ты, встань сейчас же. Если кто увидит? На коленях стоять разрешается только перед Богом или василевсом.
- Вы почти что Бог для меня и почти василевс!
- Именно «почти». Носом в василевсы не вышел Поднимайся, поднимайся, кому велел!
Но счастливый гвардеец прежде поцеловал край одежд Петра и затем только сел опять на приступок. Сжав кулак, заверил:
- Я ваш раб всецело. Выполню все, что ни прикажете.
- Это очень ценно. В скором времени может пригодиться.
- Вы и кир Юстин, положившись на меня, не раскаетесь.
Примирение с Антониной получилось бурное. В первую же новую увольнительную Велисарий приехал к дому Комито с целым ворохом алых роз и браслетом с бриллиантом в коробочке. Стоя на коленях, он рассыпал цветы у ступней возлюбленной и проговорил с пафосом:
- Нино, без тебя мне не жить! Не сердись, прости.
Молодая танцовщица опустилась на колени напротив и отозвалась с чувством:
- Лис, любимый, ты не представляешь, как я счастлива, что мы снова вместе. Нас нельзя разлучать надолго. Друг без друга совсем не можем. - Протянула руки, и наследник учителя гимнастики взял её ладони в свои.
Он сказал:
- Коль не хочешь замуж, не надо. Я согласен и так. Лишь бы быть с тобой.
А она ответила:
- Я согласна быть твоей женой. Но согласна и так, если передумал.
- Я не передумал. Я не передумаю никогда. - И прижал её к себе крепко. - Милая моя, как же я соскучился!
- Да, мой ненаглядный, я соскучилась тоже
Поцелуям, объятиям и взаимным клятвам не было конца. Свадьбу сыграть решили в первых числах июля 518 года, после получения из Сердики грамоты с благословением от родителя. Но крутой поворот истории не позволил их намерениям сбыться.
Глава 3
границы - Боже упаси! Тут уж никакой державы со скипетром не захочешь!
И никто из окружения василевса не рассматривал братьев как реальных преемников Анастасия.
Самым влиятельным при дворе был Амантий, но скопцам не положено надевать корону, и ему приходилось двигать в автократоры друга - Феокрита, мистика - то бишь секретаря монарха. Феокрит происходил из города Фессалоники, по величине второго после Константинополя, из семьи конезаводчика, главного поставщика лошадей в ромейскую кавалерию. Образованный, очень даже неглупый, он умело манипулировал старым самодержцем и фактически уже правил. Но гвардейцы не жаловали его, справедливо называя чистюлей и задавакой. А ведь гвардия - основная сила, возводившая тогда на престол нового правителя. С ней нельзя было не считаться. И Амантий поэтому стлался перед Юстином, всячески задабривал, засыпал комплиментами и подарками. Дядюшка внимал лести благосклонно, от сокровищ никогда не отказывался и не раз клялся в преданности Амантию: мол, конечно, гвардия поддержит Феокрита - а кого ж ещё? Не глупца же Ипатия - говорить о нём было бы смешно! Евнух верил.
В ночь с 8 на 9 июля 518 года разыгралась страшная гроза. Небо к вечеру стало фиолетовым, а потом и черным, солнце скрылось раньше положенного времени, и Второй Рим погрузился во тьму. По Босфору катились черные громадные волны, налетали на прибрежные камни, разбивались на тысячи серебряных брызг. То и дело между морем и тучами возникал электрический разряд молнии - нервный, быстрый, - освещал на мгновение городские стены, чаек, изумлённо сгрудившихся на песке, и рыбачьи лодки, сложенные днищами вверх. Корабли торгового флота уходили подальше в Золотой Рог, в безопасные гавани. Гром ворчал ещё в отдалении, но его раскаты приближались с каждой минутой.