Сочные, мясистые листы мандариновых деревьев колыхались беззвучно. Воздух был прекрасен и свеж. Всем известно: воздух цитрусовых садов - самый исцеляющий и живительный. По плащу Петра проползла мохнатая гусеница - крайне сосредоточенная, полная желания поскорей превратиться в бабочку. Можно ли сердиться на бабочку, что она когда-то была отвратительной гусеницей? Как сказал сегодня дядя Юстин: «Это жизнь»
Пётр произнёс:
- Фео, ты, исповедовавшись мне, оказала честь Будь уверена: я не упрекну тебя за твоё печальное прошлое. Путь бывает труден, и порой нельзя пройти по раскисшей дороге, не испачкав обуви. Сидя на обочине, человек остаётся чист, но не познаёт радости движения. Вот поэтому я не постригусь никогда: быть монахом чище, праведней, но скучнее; лучше согрешить, а потом покаяться, но оставить о себе хоть какую-то память Фео, дорогая, я хочу быть с тобой! Надо счистить с обуви грязь или, если надо, заменить саму обувь, но не посыпать главу пеплом. Надо двигаться дальше! Ибо я уверен: мы с тобой вдвоём будем счастливы! Господи, ты плачешь?
- Не смотри, не смотри, - отвернулась женщина. - Ты своей добротой так меня растрогал
Он поймал её руку и покрыл поцелуями ладошку - мягкую, изящную, с удлинёнными пальцами, мокрую от слез, - притянул Феодору к себе, обхватил за плечи, заглянул в лицо. Бирюзовые волны, выплеснувшись из глаз, заливали щеки, и на вкус эти волны оказались, как море, солёными. Приоткрытый рот тяжело дышал. Губы, шевельнувшись, проговорили:
- Петра, милый Петра, если ты не бросишь меня, обещаю, что не пожалеешь до конца своих дней!
Он губами прикоснулся к её мокрым скулам. И с улыбкой ответил:
- Слезы точат камень
(В этой фразе по-гречески - игра слов: «Реtra» значит «камень»).
И добавил:
- Я тебя не брошу. Никогда не брошу. Перед Богом клянусь.
А она прильнула к нему доверчиво, словно девочка к своему отцу, от которого ждёт защиты, понимания и заботы.
Практически всем!» - «Ну, а ты при мне?» - «Тоже всем!» - «Значит, есть причины потерпеть, прикусить язык и смириться, чтоб не ссориться с тётушкой и дядюшкой?» - «Безусловно, есть! - Феодора обвила его шею, страстно заглянула в глаза. - Петра, дорогой. Я твоя навек. Поступай, как желаешь. Наперёд согласна». Он поцеловал её с нежностью: «Ты моя единственная любовь. Я тебя сделаю счастливой».
Приобрёл для будущей невесты скромный особняк с видом на берег Ликоса, нанял слуг и охрану. Приезжал на свидания раз в неделю, иногда чаще. Привозил сладости, вино, и они любили друг друга самозабвенно, пылко, жарко. С Феодорой он уже не выглядел новичком в амурных делах и давно познал искусство обладания женщиной в разных тонкостях и нередко вызывал у своей подруги настоящее восхищение - стойкостью, напором, а порой и изобретательностью. Отдыхая, лакомились фруктами, хохотали, строили заветные, далеко идущие планы.
Так прошло пять лет. Появился из Сердики молодой Велисарий, сразу приглянувшийся Петру как внешне, так и внутренне; сын учителя гимнастики покорял любого - силой, умом, открытостью. С ним приятно было беседовать и хотелось оказывать всяческие милости. Что Юстин и Пётр с удовольствием делали.
И однажды на свидании Феодора сказала своему спутнику:
- Петра, у тебя в гвардии служит славянин Елизарий
- Велисарий, - поправил он.
- Верно, верно. Сита познакомил его с Комито и её воспитанницей Нино
- Он мне говорил. Вроде бы полгода длилась любовь, а потом, кажется, случилась размолвка, и они расстались.
- Комито говорит, что малышка переживает ужасно. Ни о ком, кроме Велисария, слушать не желает. Даже собирается бросить ремесло танцовщицы н пойти по моим праведным стопам.
- По твоим праведным стопам? - улыбнулся Пётр и поцеловал её прямо в обнажённую грудь.
- Погоди, не смейся. Я имею в виду самообразование и стремление к очищению.
- Можно только приветствовать благородный порыв девицы.
- Но ещё хотела бы примирения с Велисарием. Можешь ей помочь и поговорить с ним?
Он откинулся на подушки и страдальчески закатил глаза:
- Нет, боюсь, это невозможно.
- Почему?
- У него новая зазноба. То есть - хорошо забытая старая.
- Я не понимаю.
- До отъезда в Византий снюхался с молодкой-служанкой, и она теперь приплелась к нему из Сердики. Поселил её в дядюшкином доме в людской и живёт с ней, будто бы с наложницей.
- Тётушка Евфимия - что согласна?
- Да, вполне. Ей служанка тоже была нужна. И потом, Велисарий совершенно не собирается с Македонией обвенчаться.
- И не надо. Пусть вернётся к Нино.
- О, легко сказать. Сердцу не прикажешь.
- Не приказывай, не приказывай. Просто поговори.
Молодой человек поморщился:
- Для чего мне это? Остальных забот, что ли, мало?
- Я тебя прошу. Комито беспокоится, Нино расстроена. А тебе - пара пустяков. Он тебя послушает.
- Ладно, попытаюсь. Только потому, что ты просишь.
- Уж поверь: награжу тебя любовью по-царски!
Сын Савватия взял её за талию, притянул к себе:
- Ты моя владычица, василиса!